Я с трудом поверил в это. Нас практически уничтожили, а ты сумела поменять стороны местами в считанные секунды. Довольно скоро мы объявили о победе – как только убедились в том, что Жнецы и правда мертвы. Это было около трех недель назад. Все это время ты находилась в искусственно вызванной коме, что, однако, не помешало тебе предпринять вчера попытку побега. – Он усмехнулся, стараясь чуть разрядить атмосферу. – Напугала медсестер, но надо признать, я практически ожидал чего-нибудь в этом роде.
Три недели. Попытка осознать этот отрезок времени не увенчалась успехом. Я повернула голову и выглянула в большое, занавешенное тонкой занавеской окно, из которого по-прежнему лился яркий солнечный свет. Откуда-то издалека до меня доносились крики морских птиц и текущей своим чередом жизни. Все это до сих пор казалось нереальным.
- Как я сюда попала? – спросила я немного погодя, решив, что пришла пора задать интересующие меня вопросы и получить на них ответы – плохие или хорошие.
Андерсон немного помедлил, словно подбирая слова.
- Ты не помнишь?
- Нет, - подтвердила я. – Я помню, что видела, как отключались Жнецы, но тогда я была на Цитадели. После этого – ничего. Я была уверена, что умру там.
Он снова помолчал, и я пришла к выводу, что он не хочет о чем-то мне говорить. Это осознание заставило меня занервничать. Может быть, это просто зарождающийся голод.
Мне хотелось, чтобы Кайден оказался здесь – он бы знал, что мне сказать.
- Тебя нашли на побережье Англии, неподалеку от Брайтона, вскоре после дезактивации Жнецов. Тебе повезло – мне сообщили, что ты была совсем рядом со скалами. Солдаты видели, как челнок упал в воду, и решили, что это, возможно, какой-то вражеский отряд, но как только они опознали тебя, то сразу же сообщили об этом.
Пляж. При упоминании этого слова в памяти что-то зашевелилось.
- Я помню свет, - сказала я тихо, глядя на колышущуюся на легком ветру занавеску.
- Свет?
- Яркий свет, как солнце. Я помню, что мне было тепло, помню звук волн, мягкий песок и… и свет. Мне казалось, что я уже умерла. Казалось, что я парю.
- Ты потеряла много крови, Шепард, - осторожно произнес Андерсон таким тоном, словно старался не раздражать дикое животное. Что ж, он сам виноват – это он просил рассказать обо всем, каким бы сумасшедшим это ни казалось.