Когда я думала о своем будущем до назначения на «Нормандию», то видела только медали, повышения, новые волнующие звания вроде Спектра, которые я могла бы поставить перед своим именем, если только докажу, что достойна их. Тогда меня ждали захватывающие миссии, одна битва за другой бесконечной чередой. Оставаясь наедине с Кайденом, я могла вообразить время, когда мы сможем быть рядом друг с другом, не волнуясь ни о чем, когда нас никто не станет прерывать, как тогда, три года назад в моей захолустной квартире, когда я позволила себе поверить, что это будет длиться вечно.
Я любила его, всегда любила. Он принадлежал мне, а я принадлежала ему – на какое-то непродолжительное время мы были друг у друга, а сейчас… Сейчас у нас не было ничего.
Это просто глупо! Он, скорее всего, никогда не придет в себя, а у меня все еще есть моя жизнь, мое тело, большая часть команды, мои звания, медали, деньги, люди, которые заботились обо мне.
"Это не помогало. Ничего из этого не помогало. Я прижимала ладони к лицу – мокрому и раскрасневшемуся - и больше не пыталась остановить слезы.
************
Несколько дней спустя меня наконец пустили в спортзал.
Однажды, упражняясь на беговой дорожке, я заметила мать Кайдена на улице. Она тоже увидела меня, тепло улыбнулась и помахала рукой, словно мы были старыми подругами. После тренировки я собиралась разузнать, что она делала здесь, но Лорен нашла меня первой. Она объяснила, что вместо того, чтобы постоянно сидеть у постели сына, решила предложить медцентру свою помощь.