Я последовал за ней, чтобы в очередной раз стать свидетелем знакомого ритуала, когда мой командир проговаривала вслух каждый аспект ожидавшей впереди миссии, облачаясь в броню, состоявшую из многих и многих элементов, с такой легкостью, будто уже родилась в ней, а затем зачесывала назад короткие волосы и перехватывала их резинкой.
- Знаешь, - заметила Джена, убирая непослушные пряди с лица, - все это напоминает мне ситуацию, сложившуюся во времена первой «Нормандии». Тогда Совет лишил нас возможности покинуть станцию, тем самым сделав это личным делом каждого из нас.
- … как в старые добрые времена? – подсказал я.
Джена обернулась, улыбаясь так, что мое сердце стало биться чуточку быстрее, и шагнула ближе. Чувство, которое я ощутил, когда наша броня соприкоснулась, одновременно было таким знакомым и таким разочаровывающим.
- Точно, - согласилась Джена и приподнялась на носочках, чтобы оставить на моих губах последний поцелуй.
************
Шепард
Первым я узнала голос, и только когда она вышла из тени, осознала все остальное. Я смотрела на нее во все глаза, чувствуя, как дрожат руки, и силилась понять, что вижу. Смотреть на ее лицо было равносильно тому, что смотреть в треснутое зеркало. Я видела себя, но какую-то искаженную – черты лица были неправильными, как будто кто-то выводил их на память.
Я знала, что чувствуешь, когда задыхаешься.
Она рассказала, кто такая, описала ужасную причину, по которой ее создали. Выражение ее лица было яростным, горьким, злым. Эти же эмоции отражались и на моем лице; гнев закипал в душе от осознания всей этой ситуации.
«Цербер» не только осквернил мое тело, собрав его воедино, словно паззл, помимо моей воли. Они отнеслись ко мне, как к эксперименту, не человеку, но хитросплетению ДНК, с которым могли играть, как им было угодно. Клон подняла голову и заявила, что заберет все, что у меня есть, все, чем я являлась, и я наконец-то узнала, каково было тем, кому я угрожала. Происходящее влияло на меня сильнее, чем должно было бы.