В тот момент, когда Шепард сорвалась с края двери ангара, я едва не лишился сознания от ужаса, но в итоге обнаружил, что даже без усилителя моя способность управлять биотикой никуда не исчезла – ею просто стало труднее пользоваться. Конечно, того контроля и мощи, которыми я когда-то обладал, больше не было – только азари жили достаточно долго, чтобы овладевать искусством укрощения этой силы без помощи имплантатов, но я учился, мало-помалу возвращая себе то, что когда-то было моим. И Джена в смертельной опасности в качестве мотиватора была мне не нужна.
Тщательно концентрируясь, я перемещал все более тяжелые и сложные предметы, а когда-то это было просто забавой. Считалось, человек не мог делать то, что сейчас делал я. Мне предлагали операцию – новую экспериментальную методику, позволившую бы заменить имплантат, из-за которого я несколько раз оказывался на краю гибели, но я отказался. И не только потому, что впервые за взрослую жизнь меня не мучили мигрени, но потому что мое нынешнее занятие было весьма захватывающим.
После окончания войны меня не покидало ощущение, что возможно все на свете. Меня переполняли энергия и жажда деятельности.
Может быть, в следующий раз я и присоединюсь к ней на Арене. Будет здорово сражаться с ней рука об руку без риска для наших жизней.
Комментатор мастерски подогревал возбуждение зрителей, дразня их, потому что точно знал, на что они пришли сегодня посмотреть.
Джеймс и Джек повернулись друг к другу, ударились кулаками и разошлись к противоположным краям стартовой платформы.