Ей уже исполнилось семь месяцев, и с каждым новым выражением на ее лице, с каждой выученной мелочью я любила ее все сильнее. Безумство! Мне казалось, что я схожу с ума, но мне это нравилось.
Малышка открыла обрамленные длинными темными ресницами глаза и сонно поморщилась. Заметив, что я смотрю на нее, она улыбнулась во весь свой почти беззубый рот – так открыто и доверчиво, как только ребенок способен. Поразительно, как у меня получилось что-то столь совершенное, нетронутое всем тем, через что я прошла в жизни.
- Смотри-ка, это мамочка, - проворковала я, кивая в сторону экрана, хотя и знала, что ее глазки пока не в состоянии разглядеть изображение. Проигнорировав мое предложение, она протянула ручку и схватила меня за нос. Даже ее ноготки были мягкими.
«Конечно, есть вещи, о которых я сожалею, - донесся до меня мой же голос. Я подняла голову и посмотрела на экран, предоставляя дочери возможность как следует проснуться. – Мне приходилось принимать решения, о которых теперь я жалею, но тогда они были единственно верными.
Девушка-интервьюер склонила голову набок, отчего ее малинового цвета волосы рассыпались по плечам.
«Можете привести пример?»
«Нет, потому что иначе мне пришлось бы раскрыть совершенно секретную информацию. Скажу лишь, что нам не раз приходилось обрекать миллионы на гибель, чтобы несколько миллионов выжили. Черт, иногда речь шла о миллиардах – я даже представить себе такое количество не могу.
«Вы никогда не спрашивали себя, а стоило ли оно того?»"
"На экране я опустила голову и принялась тереть пальцы друг о друга. Тогда я вспоминала все те моменты, когда у меня мелькали мысли не убраться с пути Жнеца, не проверять по три раза оружие и щиты, не делать всех тех вещей, что стали моей второй натурой и позволили выжить.