– Лайне Вайрис!
Знакомый, чуть с хрипотцой голос, полный с трудом скрываемого изумления.
Вздохнув, вышла из-за спины десятника. Вытянулась, вцепилась в лук, не зная, куда деть руки, куда деться из-под ошеломленного взгляда черных глаз. Уставилась на ставшее родным лицо, усталое, серое от каменной пыли, затем помятый доспех на груди, словно ар-лорд Хаас лично участвовал в защите города. А… Наверное, и участвовал. С него станется!
– Стоять! – приказал он, повернувшись к своим офицерам. – Ждите.
Пошел ко мне.
– Лайне Вайрис, – пробормотал он, схватив меня за руку.
Потащил в сторону, к стене.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь?!
– «Псы Короля», десятник Элогим, – жизнерадостно отрапортовал мой непосредственный командир, потопавший следом. – Защищаем башню Цетариуса. Успешно, милорд! Потери – семеро убитых, десять тяжелораненых, остальные вскорости вернутся в строй…
Ар-лорд Хаас беззвучно застонал. Я же выкрутилась из его захвата. Показала магический знак. Хотела что-то сказать, но не смогла.
– Я оставил тебя в Волчьем Долу, – произнес генерал-губернатор, вперившись в меня взглядом. – Едва живую. Просил дождаться. Что я вижу? Мало того, что в Хольберге, так еще и… где?! На стенах! Ты ослушалась меня?
– Да, милорд! – не менее жизнерадостно отозвалась я, собрав мысли в кучу. Странные мысли, и слова получились тоже странные. – «Псы Короля» к вашим услугам! Не позволим врагам пройти и ценой собственной жизни защитим эту башню!
А… Явно что-то не то я сказала! А что еще могла сказать? Оправдываться? Объяснять ему, как и магам, что имею право распоряжаться своей судьбой, и все это под внимательными взглядами однополчан, магов и ополченцев?! Или же рассказать о линии, соединяющей Грегора Кромунда и Эгле Лирисc?
Ар-лорд замер.
– В строй, – приказал мне. – Благодарю за отличную службу. Десятник!
Элогим сделал шаг вперед. Я же шагнула назад, прижалась спиной к каменной кладке.
– Отвечаешь за нее. Головой. Выживет – награжу.
– Вас понял, милорд! – радостно ответил Элогим.
Этар Хаас бросил на меня странный взгляд, затем… Вернулся к своим офицерам, которые усиленно делали вид, что их интересуют трещины, разбежавшиеся по каменной кладке пола.