Сэр Вернон Паркхерст пребывал в полном неведении о том, что его кандидатуру рассматривали для назначения на весьма ответственный пост. Правительству был нужен заслуживающий доверия спецпосланник, чтобы разобраться в кое-каких запутанных коррупционных делах в Австралии. Проверка представляла собой довольно простую процедуру. Если бы не одно «но».
За последние несколько месяцев этот человек был уличен в растрате небольшими суммами, довольно нерегулярно – сотня фунтов здесь, две сотни там. Кроме того, не раз исчезал из Лондона на несколько дней.
Если у сэра Вернона имелись секреты, за которые приходится платить, чтобы их не разгласили, то Пирс должен был их узнать. В этом и заключалась его задача.
– Я собирался быстро обыскать его письменный стол, чтобы найти гроссбух с записью расходов или какие-нибудь письма, но она мне помешала.
– И хорошенькой.
– Думаю, да.
Отпираться не имело смысла. Ридли не был слепцом. Мисс Хайвуд весьма хороша собой. И в самом деле – эти полные живости глаза, эта широкая смелая улыбка. А еще соблазнительная фигурка…
– И очаровательной, гарантирую.
– Может быть.
– Как порыв свежего ветерка, – восхищался Ридли, продолжая работать руками. – Как луч невинности, как поток солнечного света, который согрел ледяное черное сердце закоренелого шпиона.
Пирс пренебрежительно фыркнул и снова принялся за кофе, чтобы положить конец разговору.
Вот черт! Ридли слишком хорошо его знал, и в общем-то оказался прав.
Дворцы и парламенты, в которых лорд Гренвилл провел большую часть своей жизни, воспринимались им как подмостки бесконечного спектакля. Любой, с кем он сталкивался там, от королей до куртизанок, играл свою роль. Особняк Паркхерста был просто очередной сценой для еще одного спектакля.
Неожиданно на сцену ворвалась эта девушка – очаровательное создание в розовом платье, худшая актриса из всех, кого он знал. Она путалась в репликах, пустила под откос сценарий. Что бы она ни делала, как ни старалась, Шарлотта Хайвуд не могла быть никем другим, кроме как самой собой.
Такое качество редко встречалось и казалось каким-то освежающим. Пирс, как говорится, в полной мере испытал на себе силу ее очарования.