Потом села на край кровати, чтобы причесать и заплести ей волосы.
– Спасибо, мамочка. Тебе совершенно не обязательно этим заниматься. Я могу позвать горничную.
– Вот еще! Я все-таки твоя мать, хоть ты уже и выросла. А матери не забывают, как нужно ухаживать за больными детьми.
– У меня остались какие-то смутные воспоминания о том, как я болела в детстве. Мне, должно быть, было года два. Или три?
– Три. У тебя была скарлатина. И у Минервы тоже.
– Правда? Не помню, как я болела и что была высокая температура. Помню лишь, как мне надоело сидеть в четырех стенах и как ты поила меня лимонным соком с медом.
Миссис Хайвуд хмыкнула.
– Тогда у меня нервы были не то, что сейчас. Только представь: я недавно стала вдовой. Нас выгнали из дому, который от твоего отца унаследовал его кузен, и мы фактически остались без денег: получали лишь какую-то мелочь в виде дохода. Впервые в жизни я осталась одна, с тремя маленькими дочерьми, которых еще нужно было поднимать.
– А Диана?
– Я отослала ее к жене викария. Мы не виделись с ней целый месяц. – Миссис Хайвуд помолчала. – А может, и два. Я помню, что на моем двадцатипятилетии ее еще не было с нами.
– О господи! – Шарлотта знала, что мать овдовела в молодости, и никогда не переставала думать о том, что это означало в реальной жизни.
Миссис Хайвуд потянула ее за волосы.
– Не молчи.
– Извини. Я просто не могу представить, как ты это пережила.
– Как любая другая женщина.
Она разделила волосы дочери на три части и принялась заплетать в косу.
– Как только вы выздоровели и мы все собрались под одной крышей, я поклялась себе, что мои дочери никогда не окажутся в такой нужде. Они выйдут замуж за тех, кто сможет обеспечить им достойную жизнь. Мне не хотелось, чтобы вы не спали по ночам из-за неоплаченных счетов от мясника.
Шарлотта всегда испытывала обиду, когда слышала, как мать осуждали и высмеивали за то, что она ищет женихов своим дочерям.
"Вообще-то ей повезло, что у нее есть мать. Так много детей вырастают, не зная материнской заботы. Пирс, например. Бедняга вырос, изолированный от всего мира, не понимая собственных чувств.