Она уже лишила его самообладания, разрушила внутреннюю защиту. Возможно, теперь примется за мозг.
– Ты просто не хочешь лгать мне, – повторила Шарлотта. – Думаю, тебе хотелось открыть свои секреты хоть кому-нибудь. По какой-то причине ты выбрал меня.
Пирс на миг задумался, глядя в затуманенное окно. Неужели она права? Может, где-то в глубине души он ощутил родство с ней? Возможно, интуитивно понял, что может быть с этой девушкой откровенным. Что, если пролом в стенах, окружавших его сердце, откроет путь рвущемуся из него потоку вины или меланхолии… Однако Шарлотта слишком живая и веселая, чтобы унывать, слишком упрямая, чтобы утонуть в нем.
Две последние недели Пирс был в панике: ему казалось, что он потерял остроту восприятия. Вдруг это было напрасное беспокойство и его инстинкты функционируют как всегда? Возможно, он сейчас на пике игры.
– Но я так и не понял, в чем проблема сэра Вернона, – признался Пирс. – Я был уверен, что у него какая-то интрижка и его метресса пыталась запугать тебя с помощью аконита, но сегодня он убедил меня, что верен своей жене.
– И мои улики не соответствуют ни одной женщине из списка. Какие у нее волосы – рыжеватые или темные? Она горничная, которая принесла завтрак в мою комнату, или дама, которая купила те духи с тяжелым ароматом? – Шарлотта сосредоточенно нахмурилась. – Такое впечатление, что это разные женщины.
Пирс замер. Мимолетная мысль пронеслась в голове. Идея! Потом воспоминание. И тут же родилась догадка.
– Шарлотта. – Он схватил ее за плечи и крепко поцеловал. – Ты сокровище.
– В смысле? Я всего-то сказала, что это не может быть одна и та же…
Пирс увидел, как понимание пришло и к Шарлотте.
– Нет! – замотала головой она. – Ты ведь не думаешь, что это…
– Это должно быть так. Ведь все сходится. Деньги, поездки, улики, которые не совпадают… Причина, из-за которой он не мог сознаться.
– Верно. – Шарлотта постучала пальцем по груди Пирса. – Я говорила тебе, что они таинственные любовники, а не прелюбодеи.
– Ладно, ты оказалась права.
Шарлотта усмехнулась.
– Я никогда не позволю тебе позабыть об этом.
Пирс был совсем не против. Она должна будет всегда привносить оптимизм в его цинизм, оживленный смех – в молчание, хаос – в упорядоченность, тепло – в холодность. Их сердца встретятся где-то посередине между этими полюсами.
– Скажем им, что знаем? – спросила Шарлотта.
– А смысл? – Он посмотрел в сторону двери.