– Я не говорю со стенами, – возмутилась миссис Хайвуд. – Во всяком случае, не часто.
Шарлотта прекрасно знала свою мать. Если за ней не следить, она станет делать намеки уже за ленчем. Попытается дать понять о случившемся за чаем. А ко времени, когда все соберутся за шерри после ужина, миссис Хайвуд уже будет хвастаться предстоящим браком и примется рассылать письма своим подругам.
И так будет продолжаться, если только ее не остановить сразу.
– Лорд Гренвилл просил соблюдать нашу договоренность в тайне, – продолжила Шарлотта.
– Экзамена?
– Именно. Чтобы посмотреть, можно ли нам доверять. Если скажешь кому-нибудь хоть слово, он об этом узнает. И тогда, скорее всего, вообще прекратит с нами всякие отношения.
Ахнув, миссис Хайвуд прикусила костяшку пальца.
– О, не дай бог!
Шарлотта положила руки на плечи матери.
– Я знаю, что ты справишься. Иначе годы твоей поддержки, забот и надежд на то, что дочери удачно выйдут замуж… Все будет разрушено в один момент. Не давай волю языку. Прикуси его. Отрежь, если потребуется. Все зависит от твоего умения хранить молчание.
– Да, но только…
Дочь взглядом остановила ее: «Молчи!»
Миссис Хайвуд поворчала, но потом поджала губы.
– Отлично! – Шарлотта одобрительно похлопала ее по плечу.
– Теперь иди к себе в спальню и отдохни. Мне нужно написать несколько писем.
Она проводила мать до двери и закрыла ее на защелку. Затем прислонилась к ней.
О господи! Кто знает, будет ли действовать ее предостережение две следующие недели? Необходимо найти тех любовников, и как можно скорее.
Шарлотта подошла к маленькому письменному столу, присела и окунула перо в чернила. Она не увиливала от разговора с матерью, ей действительно было необходимо написать письма.
Одно письмо, если быть точной.
Письмо той самой С.
Быстро набросав текст, Шарлотта облокотилась на спинку стула, чтобы еще раз обдумать ситуацию.
Глава 4
Наклонившись вперед, Пирс прищурил один глаз и прицелился.
Бильярд, как и многие другие виды спорта, давал прекрасную возможность тренировать себя в прикладной геометрии и физике. Если оборудование было стандартным, а поверхность стола идеальной, единственной переменной процесса игры становилось мастерство игрока.