Затем они принялись ласкать ее там, доводя до сумасшествия. Голова отключилась, но тело знало, как отвечать на ласку. А Пирс знал, что делает.
Шарлотте до боли захотелось избавиться от внутренней пустоты, почувствовать себя заполненной.
Наконец, он вставил в нее кончик пальца. Она с облегчением застонала и, крепко обняв за шею, приникла к нему.
– Примерно так. – Он шептал ей на ушко, а его рука двигалась в безжалостном, неумолимом ритме. – Глубоко. И сильно. Еще и еще.
– Пожалуйста… – Шарлотта дышала с трудом.
– Ни за что! Я не остановлюсь, пока ты не достигнешь пика. – Кончиком пальца Пирс принялся ласкать самое чувствительное местечко у нее между бедрами. – Ты же понимаешь, что это означает? Ты уже трогала себя здесь?
Она кивнула.
– Невинная, но не невежественная.
– Вот и хорошо!
Его одобрение приободрило ее. Шарлотта подхватила ритм, рассчитывая получить еще большее наслаждение. Ей уже было известно, что такое наивысшее наслаждение и как его можно достичь самой, но еще никогда она не испытывала ничего похожего.
Ее тело как будто охватило пламя, оно ожило от желания. Но одновременно ей казалось нечестным, что Пирс довел ее до такого безумного состояния, а сам остался холодным, во власти самоконтроля и таким…
…Безжалостным!
Она ахнула и закусила губу.
– Вот так. Я хочу ощутить, как ты дойдешь до пика.
Все сомнения и возражения смыло волной желания. Без всякого стеснения Шарлотта зажала его руку бедрами, чтобы помочь себе достичь пика блаженства.
Пирс впился в ее губы поцелуем. Шарлотта, полная благодарности, содрогнулась в рыдании, целуя его в ответ и неистово обнимая за шею. Волна наслаждения сотрясла ее, и ей показалось, что все тело ниже талии превратилось в желе.
Когда ощущения стали ослабевать, Пирс обнял ее и, успокаивая, принялся гладить по спине. Наконец дыхание нормализовалось, сердце стало биться ровно.
Она пришла в себя и испытала слабое чувство досады, напомнившее о приличиях и воспитании.
Настоящие леди так себя не ведут. Но она и не предполагала оставаться леди в моменты, подобные этому. Только женщиной!"
"Ей хотелось, чтобы и Пирс вел себя соответствующе. Чтобы открылся и был мужчиной – грубым, неукротимым. Ей хотелось увидеть, как он лишится самообладания.