Он тут же замер и опустил голову ниже, щекоча мокрыми кончиками волос кожу лица.
– Всё хорошо?
– Да, – пытаясь успокоиться, выдавила я."
"После информации, полученной из интернета, я ждала кровавых простыней и была готова к тому, что легко не будет. Но никаких ужасов не произошло, а любой сомнительный оттенок моего голоса мог заставить Эйдена передумать продолжить начатое. А я безумно хотела пойти с ним до конца.
Мы несколько секунд неотрывно смотрели друг другу в глаза. Боль немного отступила, и я решила максимально расслабиться и сосредоточиться не на себе, а на нём.
Мозги бежали врассыпную.
– Ты мой, – бездумно шептала я, продолжая выцеловывать каждую из разбросанных по плечу родинок. Мои рецепторы улавливали с кожи родной шлейф цитруса и лайма, не до конца растворившегося в привкусе дождя.
На одно мгновение он прикрыл веки, будто эта необходимая выдержка приносила ему нестерпимую боль. А уже через секунду возобновил толчки, впиваясь сосредоточенным взглядом в моё лицо и пытаясь считать каждую новую эмоцию. В зелёных глазах, отдающих блеском откровенного удовольствия, зрачки расползлись во всю радужку, делая их невероятными, завораживающими. С каждым новым движением его дыхание учащалось, тяжелело, смешивалось с моим и оседало на распухших от поцелуев губах.
Всего пара секунд, и он, крепко стиснув челюсти, замер. Задрожал всем телом и, хрипло простонав, отчего я неосознанно сжалась вокруг него, кончил, посылая пульсирующие вибрации глубоко… внутрь меня.
– Было больно? – сипло спросил он, поднимая взгляд.
– Терпимо, – честно ответила я, водя пальцем по его вспотевшей груди.
Так парадоксально. Мне не понравился сам процесс. Но мне было влажно, липко и одуряюще хорошо ощущать себя под ним, принадлежать ему.