Но с чего бы мучился он? Он не был связан чувствами с другой девушкой. По крайней мере, я на это надеялась. В смысле предполагала! Он был свободен, и, наверное, даже не представлял, сколько литров крови я потеряла за эти дни. Обновила всю кровеносную систему.
«Привет. Я приеду», – пробежавшись пальцем по кнопкам, написала я и, десять раз убедившись, что случайно не поставила какое-нибудь сердечко или поцелуйчик, нажала отправить.
Он прочёл его спустя одну очень долгую минуту и ответил… ничего. Ничего он не ответил.
Но я же и не задавала никаких вопросов. Так что всё нормально. Нормально же?"
"По новой раздражаясь от совсем не нужного анализа действий парня, на которого по сути мне было всё равно, я откинула телефон в сторону и открыла шкаф, чтобы выбрать наряд для великого крестового похода.
Поскольку на улице стояла жара, я надела простой белый сарафан до колен, подняла волосы в хвост и, закрутив их в шишку, заколола шпильками, чтобы не мешались при съёмке.
Как и в прошлый раз, до зала я дошла пешком. Сегодня было удивительно солнечно и, нацепив очки, я достала камеру и сделала несколько удачных снимков детей, бегающих друг за другом возле магазина с игрушками. Сфотографировала парочку милых стариков на лавочке и выхватила потрясающе удачный кадр сакуры с насыщенно-розовыми цветками, утопающими в золотистых лучах майского солнца в Джексон-парке.
Потом я зашла в свою любимую кофейню, съела огромный кусок шоколадного торта и запила его чашкой кофе с тонной орехового сиропа. И несмотря на то, что рот и желудок буквально свело от лошадиной дозы сахара, с меня волшебным образом схлынуло всё раздражение. И в семь часов вечера, не желая никого убить, я воодушевлённо открыла двери в тренировочный зал, сразу же напарываясь взглядом на двигающийся мужской силуэт.
В полной тишине Максвелл бесшумно передвигался по рингу и наносил удары чёрными перчатками по невидимому противнику.