Голову резко сдавило плотным обручем, и я, выронив телефон, обхватила её руками. Делая глубокие вдохи, я пыталась унять вспышки боли, белыми молниями пронзающие сознание.
– Нет. Не надо… – жалобно просила я. – Не хочу…
Но они не останавливались. Смертельные разряды тока растаскивали в стороны… половинили… безжалостно мучили.
Рваные дорожки заливали лицо. Топили кожу в горькой соли.
«Это неправда!».
«Это всё ложь… Он лжёт…».
Оттолкнув от себя пытающегося оказать мне помощь охранника, я, превозмогая боль в каждой мышце, дотащила своё непослушное тело до гигантского холла и, заметив долгожданный выход, ускорила шаг.
Я хотела позвать на помощь хоть кого-то из них, но не смогла выдавить и звука. Удушающий спазм стянул стенки горла, запечатал дорогу кислороду. Кислый ком желчи поднялся вверх. Не глотался, не рассасывался. И меня вывернуло прямо себе под ноги остатками скудного ужина.
– Не верю … – Я мотала головой, как шарнирная игрушка. – Не верю…
Несколько вспышек камер, и внутри что-то переключилось, взорвалось, заполонило сознание. Так много всего. Знакомый изгиб улыбки… родинка… приподнятые две брови… мята с цитрусом… испачканные чёрным пальцы… пляж… вкус солёных губ и обещания… столько обещаний…
Я не могла вынести этот безжалостный натиск.
Я не могла терпеть, и полностью иссушенная воткнулась коленями в белоснежный мрамор. Эта боль… её не убавишь… не приложишь компресс. Её сердцевина где-то внутри. Она пахла гарью, вываливалась наружу разъедающим дымом.
Я запрокинула голову. Ночное небо Вегаса и миллиарды звёзд.
Он потушил каждую… Оставил в темноте…
– Небо сегодня очень красивое.
– А знаешь, почему оно красивое? Потому что мы смотрим на него вдвоём.
Захлёбываясь под толщей невыносимой правды, я вонзилась ногтями в лицо и закричала.
Жутко. Громко."
"До кровавых полос. До растерзанных связок. До полного отказа лёгких.
Я не хотела больше смотреть на небо. Я хотела умереть.