К празднованию Багряной ночи вампиры готовились не один день, но по своему. Праздник не был похож, на те, что раньше Эля наблюдала дома. Оборотни чтили Луну не меньше вампиров или даже больше. К алтарю приносили дары: цветы, венки из трав, выказывая уважение и благодарили за то, что уже имеют. Если оборотень приходил с жертвой- чаще всего тушкой зайца, значит, у волка была серьезная просьба: скорейшая встреча со своей парой, мольба о потомстве.
Вампиры же не утруждали себя каким-либо символизмом, они просто наслаждались.
Улей украшали тысячи бордово-алых роз в высоких вазонах. Нежный аромат впитываля в кожу, волосы и одеяния: так много было цветов. Эля любовалась, не торопясь спускаясь вниз, в зал, где меньше недели назад казнили Катарину.
Девушка надеялась, что сможет спокойно войти внутрь, вынести час, возможно, полтора, и подняться к себе в покои. Александр сразу обозначил, что ее присутствие не обязательно в течение всего затмения. В эту Багряную ночь Луна скроется в тени дольше чем на четыре часа.
— Привет, — Далия протянула руки для объятий. — Как тебе праздник?
— Я еще не поняла, — ответила, оглядываясь по сторонам и принимая объятия.
Их окружали неторопливо прогуливающиеся вампиры и вампирши. Дьявольски красивые и притягательные.
Мужчины в черных смокингах и белоснежных сорочках. Пластичные, сильные, стремительные."
"Девушек фантазия представляла в многослойных нарядах с отделкой кружевом и атласными лентами, на деле же, обстояло по-другому. Вампирши, независимо от статуса и положения, практически раздеты.
Эля перестала волноваться по поводу откровенности своего собственного наряда, теперь, ее черное платье с короткой пышной юбкой и отрытой спиной не казалось ей неуместным.
На глазах у девушек Высший поймал вампиршу, она нехотя отбивалась, кокетливо хохоча и отстраняясь.
Смутившись, отвернулась и поспешила пройти мимо.
— Сегодня мы как никогда живы, — прокомментировала Далия и с завистью стрельнула глазками через плечо. — Александр не объяснил?
— Он попросил ничему не удивляться.
— А удивиться тут будет чему, — Далия звонко рассмеялась, совсем по-человечески, и поправила плотный лиф платья.