— Жду в гостиной.
Заглянув в пакеты, с досадой отметила, что белье не по размеру. Чаши бюстгальтера бессовестно западали, открывая аккуратную грудь. Эля старалась не думать о том, кто помог совершить Александру покупки.
Поджав губки сняла бюстгальтер, с обидой бросила в мусорную корзину.
Накинув свободные брюки и рубашку на голое тело, осмотрела свое отражение. Словно вернулась в детство, когда, играя, надевала вещи матери. Пришлось подвернуть рукава и штанины. В коробки с обувью, и не стала заглядывать.
Неудача с одеждой ушла на второй план, стоило выйти из спальни, пересечь холл и зайти в гостиную.
— Милая, — Вела торопливо сокращала расстояние. — Нам нужно поговорить, — нутро девушки протестовало и нестерпимо хотелось ответить что-то язвительное. Подавив порыв, согласно кивнула головой. Эля выбрала кресло, которое уже считала своим, присела, приглашая, так же поступить и мать. — Нас оставили одних, — пояснила, увидев растерянность во взгляде дочери.
— Мам, — голос не слушался и пришлось откашляться.
— Я здесь, чтобы извиниться перед тобой. Выслушай меня.
— Хорошо."
"— Прости меня, милая. Ар прав, я заигралась. Заигралась и забыла, что ты давно взрослая женщина. Умная, добрая и такая наивная, — натолкнувшись на хмурый взгляд дочери, неловко улыбнулась. — У меня до сих пор не укладывается в голове, что боги связали мою дочь с Темным. Вы же, как черное и белое, как …
— Инь и янь? — спросила, нервно посмеиваясь.
— Смерть и жизнь… — твердо ответила Вела.
— Одно не может существовать без другого. Мы неотъемлемые части, как и любая истинная пара.
— Когда ты успела вырасти? Почему я пропустила этот момент? — на мгновение прикрыв глаза, поинтересовалась сама у себя.
— Возможно, ты была увлечена кем-то другим? — в голосе звучала неприкрытая обида. — А вырастил меня брат.
— Возможно, — поспешно согласилась.
— Я понимаю почему ты не афишировала отношения с Константином, но ты могла сказать мне. Знали все кроме меня, да? С каждым днем, все больше убеждаюсь в том, что семья не воспринимает меня, как полноценного члена стаи.
— Не говори так о себе! — слова дочери ранили не хуже острых когтей, полосовали не тело, душу. — Я никогда так не думала. Никто так не думает!.
— Но именно так, я себя и ощущаю.
— Прости, — редкие слезинки скользили по лицу женщины. — Прости, милая. Я не хочу тебя терять. Мы не хотим, — с последними словами, ноги сами понесли к дивану.