Попутчики вышли, я стала кормить Иришку. Меня очень взволновал этот разговор. Оказывается, мне так необходима была чья-то уверенность в успехе. Кажется, не встреться мне Сергей со своей историей, моя собственная внутренняя уверенность иссякла бы. Пересохла, как русло больной реки. А теперь ей был дан приток свежей силы. Великий Режиссер позаботился об этом и вставил в сценарий моей жизни эпизод с Сергеем.
Мне хотелось улыбаться и петь.
А к вечеру в нашем купе появился новый пассажир. Вернее – пассажирка. Женщина оказалась примерно того же возраста, что и оба мои попутчика.
– Куда бы чемодан пристроить? – вслух подумала она.
Мужчины дружно предложили свои услуги – чемодан перекочевал наверх.
– Полка у меня, конечно же, верхняя, – констатировала женщина и подмигнула Иришке.
– Это Ира, – ответила я. – Но она не разговаривает… пока. Я Светлана, Ирина мама.
– Меня зовут Виктория. Будем знакомы.
Женщина протянула руку Иришке, та положила на протянутую ладонь свою ладошку.
– Познакомились, – кивнула Виктория.
Мужчины тоже представились.
Я почему-то была уверена, что Максим Петрович предложит даме поменяться полками, но этого не последовало.
Впрочем, Викторию, похоже, не смущала перспектива ехать наверху.
Стали рассказывать, кто куда едет.
Оказалось, Максим Петрович выходит раньше остальных.
– На родину еду, – пояснил он. – В станицу. Шестнадцать лет не был.
– На похороны или на свадьбу? – весело поинтересовался Сергей.
– Ни то ни другое. Просто потянуло. Зов крови, что ли? – немного стесняясь, признался Максим Петрович. – Хотя родителей уже в живых нет, остались только двоюродные братья-сестры, с кем в детстве в казаки-разбойники гоняли. Хотя есть сомнения – узнают ли? Вспомнят? Столько лет прошло…
– Обязательно вспомнят, – поддержал Сергей.
– Я не пью, – сухо оборвал Максим Петрович и нахмурился. – Уж десять лет не употребляю.
– Тогда гарантировать нельзя, – сделав серьезное лицо, сказал Сергей. – Могут и не вспомнить…
Максим Петрович коротко взглянул на него, повернулся и вышел.
– Курить пошел, – предположил моряк. – Нервничает.
– А в чем дело-то? – поинтересовалась Виктория.