Где-то тарахтел дизельный генератор, где-то лаяли вездесущие собаки. Дома располагались в относительном порядке только с этой стороны поселка. Но чем дальше, тем беспорядочнее становилась его планировка. Лишь покосившаяся прожекторная мачта возвышалась над этой картиной запустения и забвения.
– Вот железнодорожное депо, – сворачивая к огромному ржавому железному ангару с массивными деревянными воротами, сказал Чебриков. – Только я что-то дрезины не вижу. Внутрь, что ли, загнали?
Гуров с самыми мрачными предчувствиями спрыгнул на укатанный щебень возле железнодорожного полотна и пошел следом за участковым к воротам.
– Александр Васильевич! – громко крикнул участковый.
Над бортом показалась всклоченная голова на мощной шее, и маленькие неприветливые глаза глянули на гостей.
– Чего? – коротко осведомилась голова.
– Ты чего, Плетнев, не выспался? – недовольно проворчал Чебриков. – Рыбников здесь?
Голова исчезла, а следом за ней над бортом поднялась коренастая фигура пожилого мужчины в грязной замасленной рабочей спецовке. Седые прокуренные усы делали его лицо добродушным, хотя в глазах сквозило недовольство и даже раздражение.
– А-а, участковый? – произнес мужчина. – Надо чего или так просто зашел? Проверить, как дела на твоей территории.
– Я по делу. – Лейтенант явно старался держаться солидно в глазах московского полковника.
– С этим? – Рыбников кивнул вниз, на спины копошившихся помощников, которые виднелись над бортом. – А никак! Забудь, что он был когда-то.
– В смысле? – нахмурился участковый.
– В смысле, что поршневая накрылась. А здесь починить нам двигатель не удастся. На приколе наша лайба. Надолго!
Гуров повернулся и молча вышел на улицу, запахивая на ходу куртку. Он проклинал себя последними словами за свое нетерпение, за глупую торопливость.
Лейтенант вышел следом и молча остановился за спиной сыщика. Он несколько раз звучно вздохнул, потом, наконец, заговорил виноватым тоном:
– Непредвиденные обстоятельства, товарищ полковник. Такое предвидеть было невозможно. Все старое, все постоянно выходит из строя.