– От воды, что ли, раздуло?
Волгин ощупал живот девушки и присвистнул:
– Да она, друг мой, беременна!
– Ничего себе! Это точно?
– Точнее некуда. Недель шесть-семь срока.
– А… ребенок умер уже? – неуверенно спросил Панов, который уже отпустил Говорухина и вернулся к месту происшествия.
Волгин ничего не ответил на это, лишь сердито хмыкнул про себя.
– Это у кого же рука поднялась беременную женщину утопить, товарищ майор? – растерянно обратился Панов к Метелицину.
– А вот на этот вопрос, Панов, мы с тобой и будем искать ответ, – невесело улыбнулся тот и, видя, как Панов косится на чуть оттопыренный карман Волгина, где покоилась фляжка со спиртом, добавил: – Вызывай водолазов.
На пляже было шумно и весело. Повсюду слышался громкий плеск воды, визг и хохот. Май выдался прохладным, зато с самых первых чисел июня грянула жара, и купальный сезон был открыт. Этот пляж в Строгино не являлся самым популярным среди столичных, поскольку был весьма специфическим: на нем собирались нудисты.
Они спокойно лежали на расстеленных полотенцах и покрывалах, периодически отправляясь охладиться в воды Москвы-реки.
Все вели себя вполне пристойно, никто ни к кому не приставал и совершенно не обращал внимания на обнаженные «прелести» соседей.
Наиболее шумной была компания молодых людей – нескольких парней и двух девушек. Они вовсю резвились в воде, устраивали игры, громко смеялись.
– Эх, жаль, здесь вышки нет, – с сожалением покрутил головой один из парней.
– Слушай, Андрюха, я тут чуть подальше «тарзанку» видел, может, с нее посигаем? – предложил его приятель.
– Где? – тут же загорелся Андрюха.
– Да тут, метрах в ста. Во-он дерево, видите?
Парень показал рукой в конец пляжа. Там, склонившись к воде, стояло одинокое дерево. С такого расстояния не было видно никакой «тарзанки», но парни явно загорелись и собрались отправиться туда.
– И мы, и мы с вами! – хором воскликнули девчонки, выбираясь из воды.
Они двинулись по берегу, весело переговариваясь.