А ситуация такова, что ошибаться уже нельзя. Что-то черное, мрачное и зловещее замаячило.
– Бумага, Лев Иванович, – позвал Чебриков, подняв с земли какой-то клочок. – И даже не обгоревшая.
– Надписи, символы какие-то есть? Рисунки? – Гуров выпрямился и посмотрел на участкового, рассматривавшего небольшой серый клочок в десятке метров от него.
– Нет. Еле заметные линии типографского способа нанесения. Похоже на обрывок какого-то бланка, накладного например.
– Хорошо, сохрани, и пошли дальше, – кивнул Гуров.
Они описывали уже пятый или шестой круг вокруг воронки, каждый раз увеличивая и увеличивая диаметр круга. Только так, по мнению Гурова, можно было не пропустить чего-то важного. Он пока не думал, доказательства чего именно хочет найти, просто ему нужна была информация о том, что произошло в этом месте много лет назад.
Когда они отошли от воронки метров на пятьдесят, Чебриков объявил, что нашел обрывок синей изоляционной ленты, на его взгляд, ей уже несколько лет, и самая объяснимая причина ее здесь появления – это ремонт чего-то электрического.
– Молодец, – отозвался Гуров. – Неси ее сюда. Заодно, может, с таким же успехом объяснишь мне происхождение вот этого клочка.
Чебриков повернулся и увидел, что полковник сидит на корточках и внимательно рассматривает что-то ярко-оранжевое.
– Что это? – удивленно спросил он, присаживаясь рядом с Гуровым и разглядывая кусок пустого яркого бумажного цилиндрика, разорванного по одной стороне.
– Это, Володя, очень странная, на мой взгляд, вещь, – ответил Гуров, беря бумагу пальцами.
– Что эта упаковка не была там, где взрывали? – неуверенно предположил Чебриков.
– Это значит, – мрачно ответил Гуров, – что в момент взрыва в том месте, где осталась воронка, в этой упаковке тротила не было. Вот и все. А дальше начинаются фантазии.
– Какие? – спросил Чебриков напряженным голосом.
– Если в упаковке, в которой должен храниться тротил, его не оказалось, значит, его оттуда вытащили. Это очевидно, это «дважды два».