"
"Крис срывает с меня рубашку, я стягиваю с него футболку, позволяя ему покрывать обжигающими поцелуями мою шею, ключицу. Его сильные ладони сжимают мои налившиеся груди, подушечки больших пальцев через тонкую кружевную ткань лифчика трут мои каменные соски.
— О-о-о-о… — со стоном выдыхаю я, не чувствуя ног.
Возбуждение обрушивается на меня огромной волной, уничтожающей все на своем пути: особенно разум.
Я буквально стекаю по Кристиану, опускаюсь на колени и, с покорностью глядя на него снизу вверх, расстегиваю его джинсы.
Не успеваю его вынуть, как боковым зрением замечаю выросшие рядом тени и слышу знакомые до боли голоса:
— Кристиан?
— Оксана?
Мы с Крисом медленно поворачиваем головы и видим остолбеневших родителей, похоже, не дождавшихся нашей помощи и решивших самостоятельно разобраться с вещами.
От подкравшегося стыда я еще сильнее сжимаю член, и Кристиан звучно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
Моя мама кладет руку на грудь, пошатывается и с грохотом падает в обморок.
Надеюсь, от радости…
Глава 32. Кристиан
«Ах ты ж блядь!» — только и проносится в голове, когда я понимаю, что мы конкретно влипли. Конкретно так. Конкретнее некуда.
Судя по темнеющему от ярости взгляду отца, от встречи моей челюсти с его кулаком остаются секунды. Оксана нервно убирает руку из моих штанов, и я тут же застегиваю ширинку.
Нимфа, с пылающим лицом подбирает с пола нашу одежду. Протягивает мне футболку, а сама, отвернувшись, стыдливо натягивает на себя рубашку, застегивая ее. Я быстро одеваюсь, сделав шаг в сторону и закрыв Оксану собой.
— Какое же ты дерьмо, Крис, — произносит отец, опомнившись, и смотрит на Светлану, которая лежит в обмороке. Потом поднимает женщину на руки и кивает Оксане: — Я отнесу ее на диван. Приведешь в чувство?
— Конечно, — всхлипывает нимфа, и я удивленно смотрю на нее.
— Окси, — произношу я и хватаю ее за локоть, когда она хочет уйти вслед за моим отцом, — все будет хорошо. Не переживай. Я разрулю.
— Ничего не будет уже хорошо, Крис, — качает она головой и уходит, мягко высвободив руку из моего захвата. Она идет, обнимая себя за плечи, будто хочет спрятаться от всех, и теперь, как никогда, снова напоминает ту самую забитую Оксану, которая была еще замужем за свиньей по имени Василий.