— Осей меня погоняют, — «фирмач», кряхтя, начал подниматься с пола. — Слыхали?
В то время это погоняло действительно гремело, в основном в кругах катранщиков и мошенников-гастролеров.
— Ося-Шура? — на всякий случай уточнил Крендель.
— А что, не похож? — Липовый иностранец раздраженно начал массировать себе затылок. Сибиряк шагнул к нему поближе и, всмотревшись в лицо, опознал: с этим гражданином вместе его несколько лет назад заметали с Галеры[67] омоновцы. Сибиряк светски поприветствовал известного в блатных кругах товарища:
— Рад видеть тебя без петли на шее, бродяга! А чего здесь кантуешься? Мельчаешь…
— Ша, плотва! — огрызнулся Ося.
Крендель закрыл рот, с трудом сглотнул, вышел в прихожую и вынес оттуда за шкирку мистера Литлвуда:
— А этот?
— Этот настоящий, — успокоил налетчика Ося. — Я его тоже «выставить» хотел.
Крендель разжал пальцы, настоящий иностранец шлепнулся задом на пол и залопотал по-английски.
— Ну, извиняйте! Мы не хотели покушаться на чужое.
Ося протянул к нему руку и нетерпеливо пошевелил пальцами:
— Мой макинтош… А то весь центр будет плохо говорить о ваших манерах.
Крендель со вздохом вернул ему куртку. Ося быстро облачился и тут же нахально предложил:
— В долю падаю?
Крендель аж задохнулся, а двое лежащих на полу подняли головы и переглянулись."
"— Вот неугомонные! — вспыхнул Сибиряк и встал на тела пленных — одна нога на одной спине, другая — на другой.
— Ось, насчет доли-то… Мы же не Третьяковку подломили, тут табаша-то — геморроя больше.
Ося ответить ничего не успел, поскольку под Сибиряком вдруг заворочался резко один из лежавших лицами в пол спекулянтов:
— А ну-ка, сойди с меня, касатик!
— Не понял, — рявкнул потерявший равновесие (в том числе и душевное) Сибиряк, но на всякий случай все же отошел к стене.
— А чего тут не понять! — начал подниматься с пола парень.
Валера говорил уверенно, и его слушали внимательно, как прорицателя, на которого вдруг снизошло откровение. Даже мистер Литлвуд притих.
(Насчет внедрения Штукин, конечно же, несколько преувеличивал.