Валерка вдруг поймал себя на том, что ему нравится Юнгеров — нравится то, что он говорит, нравится, как он говорит. А еще Штукин подумал, что все случившееся — просто идеальная ситуация для внедрения. Настолько идеальная, что, если бы такие дела показывали в кино, сразу бы стало ясно, что расстрел организовали спецслужбы. Типа ГРУ. Для организации этого самого внедрения. Но в жизни так не бывает. (Да и в хороших фильмах так не бывает тоже.) В жизни все как-то шиворот-навыворот получается. Бандюги, к которым внедряться надо, оказываются по-человечески симпатичными, говорят очень правильные слова, ведут себя достойно и даже тактично, а свои… Свои непонятно за что смотрят как на чужого.
Штукин понял, что запутывается окончательно, что не может сформулировать ответ на этот вопрос.
Александр Сергеевич глянул на часы и встал из-за стола:
— Ну, православные, с Богом.
Естественно, в оперчасти у Крылова Дениса и Валерия довольно быстро разделили, чтобы поговорить с ними поврозь. Штукин еще в самом начале отметил, что Волков держит себя независимо, но достойно по отношению к сотрудникам. Еще Валерка заметил, что Крылов не скрывал своего знакомства с Денисом, но скрывал уровень знакомства. Даже не то чтобы скрывал — просто не афишировал.
Ну, а для самого Штукина ситуация начала развиваться очень даже предсказуемо. Такая предсказуемость навевала тоску и скуку.
— Ты вот что, оперуполномоченный, ты не валяй дурака! Ты сам-то себя слышишь?! — орал на Валерку сотрудник собственной безопасности, возглавлявший (судя по всему — без спросу) сразу несколько оперов главка, работавших со свидетелем.