Штукин это почувствовал, остановил машину, вышел, подошел к пассажирской двери, открыл ее и присел на корточки, взяв в свои ладони Зоины руки:
— Что-то не так?
По щеке Николенко вдруг поползла слеза. Она высвободила руку и махнула ею:
— Все в порядке, просто… Не знаю. Беспокойно как-то.
Валера покачал головой:
— Зоя, мы можем спокойно повернуть обратно. Заедем куда-нибудь, выпьем зеленого чаю, и ты очень быстро будешь дома.
Николенко вдруг разрыдалась:
— Я не хочу домой! Я не люблю мужа! Он хороший.
Штукин вздохнул. А что тут скажешь? Но он все же сказал:
— Ты в голову-то не бери… Самое страшное, когда человек начинает делать только то, что должен, особенно в личной сфере. Ты же свободная гражданка свободной страны…
Николенко залилась слезами еще пуще и сквозь рыдания начала рассказывать:
— Я вчера домой прихожу, а муж телевизор смотрит — без галстука, но в брюках и рубашке, застегнутой до последней пуговицы.
Валера не прерывал ее исповедь.
Женщины устроены странно. Если бы Штукин стал утешать Николенко — она бы, наверное, проплакала долго. А когда Валера сам загрустил, Зоя Николаевна вдруг испытала легкое беспокойство — что это там с кавалером, почему не функционирует? Это беспокойство помогло ей быстро прийти в себя.
— Ладно, поехали…
До озера они доехали с разговорами — о жизни, о мужчинах и женщинах… Постепенно к ним обоим возвращалось хорошее настроение. Валера даже рассказал анекдот:
— Встречаются два парня. Один спрашивает: «Как дела?» Другой: «Черная полоса». Потом они же встречаются через неделю.