Произнеся фамилию, Валера впился глазами в лицо полковника, проверяя себя, и по реакции Ильюхина понял, что не ошибся, — Виталий Петрович именно эту тему и имел в виду. Но откуда он узнал?
Полковник между тем отхлебнул кофе и аккуратно поставил чашку обратно на блюдце:
— Чего же тут смешного?
Штукин зло дернул щекой:
— Знаете, я много раз говорил жуликам: «Сознайся — лучше будет!» При этом я им не говорил — для кого именно это будет лучше…
Ильюхин закурил и сказал спокойно, словно просто констатировал:
— Ты меняешься.
— Не надо! — занервничал Валера. — Ни хрена, извините за выражение, я не меняюсь. И не мутирую. Просто наконец-то я приобрел редкую возможность говорить про нашу жизнь так, как она есть.
Виталий Петрович хмыкнул:
— А мне оставишь возможность не согласиться с тобой?
Штукин задумался, потом шмыгнул носом и, отвечая, уже чуть сбавил тон:
— Не надо иронизировать. Вы прекрасно знаете, что ваше мнение для меня отнюдь не пустой звук.
— Спасибо. Ну а раз так, то расскажи, пожалуйста, как все случилось…
Валера опустил голову, потом быстро вскинул ее и заговорил очень быстрым, почти горячечным шепотом:"
"— Случилось, как в дурацкой книге: мы поехали на озеро. У нас только-только кое-что наметилось в отношениях. Ну и… На озере и сами отношения… ну, в смысле — близкие… завязались. Место там тихое, без людей. Романтика. Плескались, обнимались. И никакой ссоры между нами не было.