Именно это обстоятельство меня очень сильно задело, и поэтому я пошел на задний двор и зачерпнул лопатой целую кучу навоза… Вонючего такого. И вот я здесь. Если коротко — то это все.
Гамерник, ничего не отвечая, взял ножик и снова начал ковыряться в дыньке. Штукин некоторое время понаблюдал за этим не очень интересным процессом, потом усмехнулся:
— Если бы я снимал кино, то в этой сцене вы бы велели какому-нибудь злобному мексиканцу: «Убей его!» — но я кино не снимаю.
Гамерник оторвался от дыни и скучным голосом сказал:
— Если бы я снимал кино, то я спросил бы «сколько?». Но я не снимаю кино. Поэтому — продолжайте, а то я пока сюжет не до конца понимаю. Вы ведь, кажется, сюда один пришли, без взвода «малиновых околышей»?
— Я пришел с предложением, — пояснил Валера, и брови хозяина кабинета вернулись на исходное положение.
Гамерник неторопливо встал, подошел к своему рабочему столу и включил громкую связь:
— Попрошу чая и тишины!
Затем он повернулся к Штукину:
— Вы любите конфеты «Мишка косолапый»?
Валерка от неожиданности даже чуть растерялся:
— Н-не знаю… А это вы к чему?
— К чаю, — объяснил Гамерник.
«А он очень даже не дурак!» — подумал про себя Штукин. Но вслух сказал о конфетах:
— «Мишка косолапый» — лучше «Сникерса».
Гамерник понимающе кивнул и с той же интонацией, с какой спрашивал о конфетах, задал новый вопрос:
— А в книжном магазине вы за мной так неуклюже следили или же расшифровались специально?
Валерка врать не стал:
— Ни то ни другое.
— Мэй би, мэй би, — протянул Гамерник, демонстрируя свое знакомство с английским языком. В этот момент вошла секретарша с подносом. Пока она расставляла чашки и вазочки, Валерка внаглую очень внимательно разглядывал ее ноги, почти не прикрытые короткой юбкой. Гамернику это было неприятно, но он умудрился почти никак не проявлять это внешне.