Светлые волосы красиво взметнулись, а корона осталась на месте, как будто была прибита. Подвеска в форме сердца поймала отсвет висящих над столом костров. — В конце концов, я, как монарх, беспокоюсь о сохранности драконьей крови. Тем более, такой ценной.
Король отпил вина из усыпанного камнями золотого кубка.
— Как монарху… — протянул Сорин. — Вам как монарху стоит озаботиться тем, чтобы завести собственных наследников. Принц… — голос у него вдруг кончился. — Принцесса Игрид не успела стать матерью, и ваша обязанность, как ее пожизненного супруга, вдовствующего короля, последнего коронованного носителя имени династии Синай, обзавестись наследниками, чтобы имя правящей династии… имя Игрид… не исчезло.
Он грохнул кулаком по столу, сжал зубы, и Перс тут же вскочил, силой усадил Сорина на место и зааплодировал, глядя вперед:
— Развлечения! — воскликнул он. — Жители города приготовили для вашего величества новые развлечения!
— Сорин де Драго… — угрожающе начал король.
— А вы заставьте.
Перс сунул в рот пальцы и свистнул так, что заложило уши, а второй рукой в это время удерживал Сорина на месте.
— Ты и пяти минут не пробыл при дворе, а уже наговорил на три казни, а ну уймись! Расскажи лучше, с чего ты решил взять девушку в виру. Ты же давал обет принцессе Игрид. Я думал…
— Не собираюсь я молчать! Нашел тоже мне придворного!..
Голос Сорина потонул в крике и улюлюканье. Повернувшись вперед, я увидела человека, по пояс обнаженного.
Я открыла рот от восхищения, а за столом почему-то раздались смешки. Факир снова наклонил голову и выдохнул еще немного пламени, а затем взялся за лежащие у его ног факелы.
Представление было завораживающе красивым. Огненные цветы распускались и теряли лепестки, ярко-оранжевые всполохи наполняли собой пространство, а факир как будто сказочная саламандра извивался в потоках пламени, неопалимый и ловкий.
"Впрочем, судя по реакции короля и его приближенных (всех, кроме Сорина), невероятной сложности номер должен был не восхитить и не заворожить, а развеселить.
— Почему они смеются? — спросила я, наклонившись к нему.
— Потому что человек никогда не будет равен дракону, — ответил тот без единой эмоции в голосе. — Тот, кто утверждает обратное — смешон.
Мудаки вы здесь все, вот что я могу сказать.