Этого хватило на то, чтобы полностью укомплектовать и вооружить четыре дивизии Ротевера – полнокровных, боеспособных дивизий, каждая из которых не уступает ни польской, ни французской дивизии. И, во всяком случае, – Дениц бросил не предвещающий ничего хорошего взгляд на своего зама, – каждая из этих дивизий стоит на фронте пяти, а то и шести этих дерьмовых народно-гренадерских бригад!
Киппенбергер икнул, но не посмел возразить. Розенберг все же вставил свои пять пфеннигов:
– Это от того, что вы не даете народным гренадерам ни танков, ни артиллерии!
– А разве наша промышленность производит танки? – деланно изумился Тельман.
Возразить не посмел никто.
– Подвожу итог, – веско сказал Тельман. – Министру народной промышленности подготовить график вывоза в Советский Союз производств, находящихся в прифронтовых районах, в первую очередь – предприятий И.
Министр промышленности Рудольф Гернштадт[204] кивнул и сделал пометку в своем блокноте.
– Срок исполнения – пять дней. Что же касается народно-гренадерских частей, я полагаю, что товарищ Дениц сам разберется с этими формированиями и оценит их полезность.
Задвигались стулья, зашаркали ноги, скрипнула открывающаяся дверь:
– А вас, Розенберг, – негромко произнес Баник, – я попрошу остаться…
В Москве решение о переводе части производственных мощностей Германии восприняли неоднозначно. То есть Сталин и Куйбышев, которые, собственно, и явились инициаторами такого перемещения, разумеется, были «за»: Сталин – потому что прекрасно понимал невозможность осуществления принесенных Беловым идей и технических решений на существующем советском производстве, Куйбышев – потому что лучше всех остальных представлял слабость промышленно-экономической базы СССР.