Пятьдесят машин – это фактически полк. Добавить ещё ремлетучек, полковой КП на базе «Волги», да автомашин с полсотни, да автожиров пяток. И получаем практически кавалеристов. Да не сто километров в сутки, а все триста и даже пятьсот. Набрать алабинцев, вот и будет разведывательно-штурмовой полк.
– Ну а себя ты кем видишь?
– Ну уж взвод доверят, я думаю? – спокойно ответил Александр, совсем не чувствуя той уверенности, которую демонстрировал.
– А роту потянешь? – Сталин с улыбкой осмотрел Сашку с головы до ног, словно видел впервые.
– Так и батальоном командовал, – Александр пожал плечами, – причём пятьсот наглухо отмороженных бойцов, так что после них даже труповозки не выезжали. Нечего было вывозить. Так, подмести немного, и можно заново всё строить.
– Я подумаю, – Сталин кивнул и, хлопнув приёмного сына по плечу, пошёл на КП, где всех угощали горячим чаем.
К лету тридцать пятого года война в Германии начала затихать сама собой. Слишком неравной была ситуация с вооружением у Ротевера и его оппонентов.
А у националистических и буржуазных формирований оружия почти не было: Рейхсвер насчитывал всего-то триста тысяч солдат – без авиации, танков и тяжёлой артиллерии. На складах и в арсеналах, конечно, было ещё кое-что, но этого всё равно было мало. Да к тому же большая часть германского вооружения досталась Ротеверу.
Возможно, что тайные поставки оружия из Франции и Великобритании смогли бы пусть не уравновесить, но хоть как-то поправить ситуацию. Смогли бы, если бы не одно «но»…
После того, как Муссолини неожиданно развернул свой политический курс на сто восемьдесят градусов и принялся лихорадочно строить коммунизм в отдельно взятой Италии, он изо всех сил начал доказывать всей Советской России и лично товарищу Сталину, что он не будет лишним в общем деле.
"…Наряд австрийской пограничной стражи откровенно скучал. Ну что может случиться на спокойной итальянской границе.