На германских заводах быстро развернули производство этой модели по советской лицензии, так что теперь немцы старались даже советские танки Т-26 и БТ по возможности перевооружить этой пушкой. И пока поляки еще не успели познакомиться с этим кошмаром: легкие Pz.Kpfw-II метались по полигонам, разнося вдрызг короткими очередями двадцатитрехмиллиметровых огурцов старые паровозные котлы и броневые щиты от списанных орудий…
– Мой генерал! Из дивизии «Красная Германия» сообщают, что поляки применили какие-то новые машины!
Фон Фрич кивнул, отвлекаясь от своих мыслей, и поднял голову:
– Что за машины? Сколько их? Эффективность? – поинтересовался он, сохраняя знаменитую прусскую невозмутимость.
– Командир дивизии докладывает о двух десятках каких-то новых машин. Это кроме двух десятков танкеток и десятка старых «рено»…
– Что предпринимают?
– Ввели в бой дивизион противотанковой обороны, задействовали зенитную батарею Flak18[497]…
– Результаты?
– Наступление противника остановлено, противник потерял шесть «рено», восемь танкеток…
– Потери?
– Пока не сообщались, но по мнению командования дивизии – в норме…
– В какой «норме»?
– Не превышают нормативов Рейхсвера при отражении вражеской атаки во время Великой войны, мой генерал!
– Вот и прекрасно, – прокомментировал Фрич без всякой интонации.
Капитан Тадеуш Шалек бросил два пальца к танкистскому берету, который носил исключительно для «форса» – в танке он сидел всего один раз, когда у этого ТК-3 меняли двигатель, и рявкнул: «Так есть!» После чего развернулся и неуклюжим галопом, подбрасывая раскормленную задницу, побежал к расположению своего бронедивизиона.