Она проходила крутыми дорогами ущелий и зелеными долинами рек, через виноградники и миндальные рощи, захватывала города и деревни, осаждала и брала неприступные крепости…
Оставались нетронутыми лишь те города, которые открывали Александру ворота и приносили покорность. Он принимал покорившихся, брал их в свою армию и награждал за победы наравне с македонянами…
Но несоглашавшихся к подчинению заставлял подчиниться. И тогда земля чернела от крови, а города превращались в пожарища.
Встреча и прощание– Апа, посмотри, не вернулся ли гонец?
– Светлая моя, если бы он вернулся, он уже стоял бы перед тобою!
– Апа, тебе просто не хочется выйти на солнце.
Кормилица вздохнула, тяжело поднялась и вышла из шатра. И тут же вернулась:
– Гонца еще нет. А солнце такое, что готово сожрать человека. То ли дело у нас, на Скале: и тепло, и прохладно, а свежесть-то какая!
Роксана подошла к деревянной клетке, стоявшей на столе. В ней сидела перепелка – у них, в Бактрии, любят пение перепелок.
– Почему ты молчишь? – грустно спросила у птицы Роксана. – Ты не можешь петь в чужой стороне?
– Да кто же поет на чужбине! – отозвалась кормилица. – Вот и ты уже не поешь больше…
Голос Роксаны прозвучал еле слышно:
– Не пою…
В эту минуту вошла рабыня и сказала, что прибыл гонец. Роксана вскочила. Кормилица остановила ее:
– Сядь, Рокшанек! И все ты забываешь, что ты – жена Александра, царя царей. Я сама возьму письмо.
– Нет, пусть войдет!
Гонец, еле переводя дух, остановился у входа.
– Давай! – Роксана протянула руку, унизанную чуть не до плеча драгоценными браслетами.
– Письма нет, госпожа, – ответил гонец.
– А где же оно?
Гонец притронулся к своей голове:
– Здесь.
Румянец исчез с нежных щек Роксаны. Она стояла белая, как весенний цветок крокуса, растущий на Скале. Слезы, готовые пролиться, остановились в глазах.
– Что же там?
– Царь сказал, что он сам приедет к тебе, госпожа.
– Приедет?! Когда?!
– Он сказал – скоро.
– О!.. – Роксана улыбнулась горькой улыбкой. – Скоро! Скоро… Это значит неизвестно когда.
Вечером, когда жгучее солнце, склоняясь к горам, теряло свою силу, Роксана вышла из шатра. Кормилица следовала за нею, не отставая ни на шаг. Стража тотчас окружила жену царя щитами – ее оберегали."
"А жене царя хотелось быть одной. Хоть немного побыть одной со своими думами, со своей печалью.