Персидские полчища шли по берегу реки Кефиса, и там, где они проходили, огромными кострами вспыхивали фокийские села, святилища, города: Дримос, Харадра, Эрохос… Святилище Аполлона в Абах, полное сокровищ и приношений, разграбили, а храм сожгли."
"Наконец войско привалило к фокийскому городу Панопею, стоявшему на развилке двух дорог. Одна дорога вела в Беотию, другая – в Патры, что на Пелопоннесе, и оттуда – на Истм. Ксерксу уже было известно, что главные силы эллинов идут к Истму, поэтому он тотчас разделил свое войско и почти половину направил в Патры с приказом занять Истм, пока туда не пришли эллинские войска.
– Вишь, как зашагали! – переговаривались оставшиеся здесь воины, с завистью глядя вслед уходившим. – Дорога-то на Патры – через Дельфийское святилище. А уж там сокровищ – всего и не унести! Один лидийский царь Крез туда золото таскал без счета!
– Да, там есть что положить в суму!
– Разграбят Дельфы! – вздыхали и царедворцы, тайно сожалея, что это произойдет без их участия. – Все разграбят!
– Не разграбят, – сказал Ксеркс, услышав, как они сокрушаются, – я запретил.
– Но, царь, как же оправдаются дельфийцы перед Элладой? Если наши войска все кругом разграбят и сожгут, а Дельфы не тронут, так эллины сразу поймут, что тут сидят твои союзники!
Царь небрежно махнул рукой:
– Не мне заботиться об этом. Жрецы найдут способ оправдаться. Сотворят какое-нибудь чудо – им стоит только попросить своего бога!
Дельфийцы, видя, как дым пожарищ с каждым днем приближается к их скалистому городу, в ужасе собрались возле святилища.
– Надо вопросить божество, что нам делать. Спасать ли сокровища? Спасаться ли самим?
Жрецы исполнили их просьбу, вопросили божество. Ответ был суровым:
«Божество запрещает трогать храмовые сокровища. Бог сам сумеет защитить свое достояние».
Дельфийцы, услышав такой ответ, покинули город и бежали на вершину Парнаса. Божество обещало защитить свои сокровища, но их жизни оно защищать не обещало! В Дельфах остались только прорицатель и служители храма.
Ксеркс тем временем двинулся в Беотию, держа путь в самое сердце Эллады – в Афины.
В Афинах еще с ночи завыли собаки, чуя надвигающуюся беду. Народ в тревоге и смятении толпился на улицах. От беотийских границ, погоняя лошадей и быков, запряженных в тяжело нагруженные повозки, спешили поселяне, надеясь укрыть свои семьи и свое имущество в стенах города.