Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

У нас будет безопасный путь прямо к морю!

Эпикрат подошел и сел на большой камень, лежавший у дороги. За время войны он несколько постарел, но щеголеватый афинянин снова завивал кудри и носил яркие плащи.

– Фемистокл, когда же ты подумаешь о подпорке?

– О подпорке? А разве я так обветшал, что мне нужна подпорка? О чем ты говоришь, Эпикрат?

– Аристид тоже еще не обветшал, но он о своей подпорке позаботился.

Фемистокл на секунду задумался. И вдруг понял.

– Ты говоришь о молодом Кимоне?

– Да, Фемистокл.

Как я погляжу, Аристид уступать тебе не собирается. А наоборот, подбирает себе союзников. Кимон, сын Мильтиада, героя Марафона. Благородный юноша. Приветливый. Щедрый. Наш народ любит таких правителей…

– Правителей?

– А разве не видишь ты, Фемистокл, что Аристид всюду его выдвигает? Как только есть возможность возвысить Кимона, он тотчас предлагает его! А Кимон, сам знаешь, влюблен в Спарту, и Спарта любит его.

Фемистокл задумался. Да, это так. Он уже давно замечает эту дружбу.

Впрочем, Эпикрат прав: это не дружба, это политический союз. Аристид рассчитал правильно, Кимон – та самая счастливая кость, которая может выиграть игру. Кимон будет ему сильной поддержкой против Фемистокла, против демократии… Афиняне и сами не заметят, как Спарта снова наложит на них свою тяжелую руку и снова начнет диктовать им свои желания. Если бы афиняне понимали, как он, Фемистокл, боится этого и как он борется за независимость Афин, они бы снова изгнали Аристида! Но Аристид – благородный, Аристид – справедливый, Аристид – бескорыстный. Когда Аристида подвергли суду остракизма, один неграмотный поселянин, не зная его в лицо, попросил: «Напиши на черепке имя Аристида, я за то, чтобы его изгнать», Аристид поставил на черепке свое имя. И вот уже который год вспоминают об этом: «Вот какой он честный!» И не видят за всеми этими прекрасными словами, что Аристид предает их свободу!

– Ничего, Эпикрат! Я еще живой, я еще могу действовать. И не так-то просто сейчас свалить меня – все-таки я спас Афины при Саламине, народ еще не забыл этого.

– Еще не забыл. Однако я уже не раз говорил тебе, Фемистокл: никто не любит, чтобы напоминали о сделанных им благодеяниях. Сделал кому-то что-либо хорошее – и забудь об этом. Забудь. А ты, как я слышал, опять напомнил об этом на Пниксе. В крупных делах у тебя, Фемистокл, находится множество хитростей, а вот чтобы защитить себя, у тебя нет даже самой маленькой хитрости в запасе.