– Несмотря на его приказ?
– Несмотря на его приказ. Ксеркс не может убить Фемистокла.
– Я знаю, ты награжден даром предвидения, Фемистокл. Но смотри, клянусь Зевсом, тут ты играешь в опасную игру: или выигрыш, или смерть.
– Я знаю, Никоген. Поэтому не будем медлить. Я не хочу обременять твой дом своим присутствием. И если ты можешь, помоги мне добраться живым до царя. Уж если умереть, то от его руки, потому что я сам много зла причинил ему, но не от руки спартанских и афинских олигархов или, еще хуже, от руки тех, кто охотится за мной ради персидского золота!
Прошло несколько тихих, уединенных дней во дворце Никогена.
В один из вечеров, после ужина, Ольбий, учитель детей Никогена, неожиданно, сам не зная почему, вдруг произнес:
– Дай язык, дай мудрость ночи и победу ночи дай!
И тут же ошеломленно посмотрел на окружающих, словно не он это сказал, а его устами произнес кто-то другой.
– Откуда ты взял это? Где ты это слышал? – спросил Никоген.
– Я сам не знаю, – растерянно ответил Ольбий, – видно, мне их внушило божество.
– Мудрость ночи… – повторил Фемистокл, – победу ночи… Что-то будет ночью сегодня.
В эту ночь Фемистокл увидел странный сон. Ему приснилась змея. Она обвилась вокруг его живота, всползла на шею и, коснувшись лица, в тот же миг превратилась в орла.
– Этот сон предвещает счастье, – сказал Никоген, – змея превратилась в орла, а орел – птица счастья и власти. Ты, Фемистокл, после всех опасностей снова станешь могущественным человеком. А я уже для тебя придумал кое-что.
В тот же день из города выехала гармамакса, повозка, закрытая со всех сторон и завешенная изнутри коврами.
На станции, где люди и лошади отдыхали, любопытные старались догадаться, кто едет в этой повозке. Но начальник отряда, строго следивший, чтобы никто не вздумал заглянуть в нее, объяснял, понизив голос:
– Везем красавицу-ионянку одному старцу.