Он верил, что настал день, когда им удастся выгнать персов и снова стать свободными. Этой верой он окрылил и других. Лидяне еще не привыкли к зависимости, и речи Пактия были как горящий факел, брошенный в солому.
Табал не успел понять, что происходит, а Пактий, захватив все золото из сокровищниц Креза, собрал лидян, могущих держать оружие в руках, и отправился к морю.
Здесь, в приморских колониях, Пактий нанял большое войско: золота у него хватало. Он призывал и жителей побережья помочь ему в битве с персами.
Пришли из Приены, пришли из Магнесии, пришли лучники и копейщики с зеленой равнины Меандра.
Со всем этим войском Пактий вернулся в Сарды. Снова отдохнувшую было от побоищ и крови страну заполонили солдаты, снова военные обозы прошли по полям, выбивая дотла посевы.
Табал заперся в крепости. Пактий, окружив Сарды войсками, начал осаду.
Персидские гонцы нагнали Кира уже на мидийской земле. Царь выслушал их, и глаза его засверкали от негодования.
Он обернулся к Крезу.
– Чем все это кончится, Крез? – сказал он с гневным укором. – Мне кажется, лидяне не хотят успокоиться? Думаю я, будет лучше обратить их в рабство. До сих пор я поступал с ними милосердно. Я лишил их тебя, но самим лидянам возвратил город. И после этого они восстают против меня!
Крез испугался. Он знал, что Кир не любил казнить пленных врагов. Но Кир не терпел, когда обманывали его доверие. Крез испугался за Лидию.
– Ты говоришь правду, царь, – сказал он. – Но не гневайся, не уничтожай древнего города, ведь Сарды ни в чем не виноваты.
"Крезу тяжело было давать этот совет, но, разоружая свою Лидию, он знал, что этим спасет ее. Сердце его дрожало при мысли, что лидян, в цепях и колодках, рабами погонят в чужие земли. Он снова с горячим волнением принялся убеждать Кира не губить лидян и послушаться его совета.
Понемногу грозные морщины на лбу Кира разгладились. Гнев его погас.