Остались только те, кого спартанцы взяли в плен в последней битве при Эйре. Остались те, кто не успел прийти на корабли. Остались старые, немощные, которым не под силу было преодолеть трудных дорог изгнания. И все, кто остался, потеряли свободу: спартанцы сделали их своими илотами.
Зиму изгнанники провели на элейском побережье, в небольшом селении Киллена. Здесь, в тихой бухте, они поставили на якорь свои корабли.
Элейцы, сочувствуя мессенцам, кормили их, снабжали всем, что было им необходимо.
Ближе к весне утихли зимние морские бури, и голубой залив, словно открытая дорога в широкий мир, засиял перед ними.
– Надо занять остров Закинф, – говорил Горг, сын Аристомена, – будем жить на острове и нападать с моря на лаконские берега!
Но Мантикл не соглашался с ним:
– Надо ехать в Сардинию. Это большой остров. Там хорошая земля, много родится хлеба и винограда. Нам известно, что оттуда постоянно везут на продажу воск, смолу, мед… Там, в горах, много мрамора.
– Все так! – угрюмо отвечал Горг. – Но ты забываешь, что там, в горах, живут полудикие племена и что они постоянно разоряют и грабят земледельцев. Так неужели достойнее сражаться с ними, чем со Спартой? Мы можем поселиться на Закинфе в лесах. Лесные богатства, сам знаешь, не хуже других богатств. Мы останемся среди волн своего родного моря и будем постоянно грозить Спарте и мстить ей!
Пока вожди спорили и советовались, в гавань вошел корабль из Регия.
Это прибыли послы от регийского царя Анаксилая.
Анаксилай, владевший Регией, был мессенец. Он был потомком Алкидамида, того военачальника, который еще во времена Первой Мессенской войны воевал вместе с Аристодемом. После того как умер Аристодем и Спарта взяла Итому, Алкидамид ушел из Мессении и поселился в Регии, на италийском берегу. Вместе с ним ушло тогда и много мессенцев, согнанных Спартой с родной земли.
Но на чужом берегу, где поселились изгнанники, где распахали землю и построили новые города, они никогда не забывали, что родились в Мессении. И теперь, узнав, что их братья и земляки-мессенцы сидят в Элейской гавани и не знают, где найти пристанище, Анаксилай позвал их к себе. Еще раз обсудив свое положение, мессенцы покинули родной Пелопоннес, направив корабли к италийским берегам.