Но его превосходительство, города бравший, полагает унизительным для себя отступить от сел! Я, конечно, понимаю его желание перерезать магистраль. Но какими силами, если людей не останется? У нас теперь каждый человек на счету. И самое главное — мы теряем драгоценное время!..
— Мне кажется, господа, вы несправедливы к его превосходительству, — возразил Брындин. — В нашем положении, на мой взгляд, он действует как раз наиболее здравомысленно.
— Поясните, капитан, — не понял Худолей.
— Хотя бы потому, что свое время мы уже упустили.
"Худолей и Татарцев не согласились с Брындиным, каждый остался при своем мнении.
4
Со вторым штурмом села Острецов не спешил.
«Ведь не может ведь Мизинов не понимать, что дни его сочтены, — размышлял Острецов. — Что же он предпримет в таком случае? Если уйдет на север — это впоследствии дополнительная проблема для республики. Пока там покончат с Коробейниковым этим! А если… — У Острецова даже дух захватило от возможной удачи, — если вздумает обороняться — тут и конец ему! Я вытерплю немного, а там подойдут подкрепления из-под Хабаровска. Вот тогда и прижмем его окончательно! А сейчас не стоит людей зря губить».
Едва занялась заря, Острецов приказал выкатить три своих орудия и предпринял обстрел мизиновских укреплений. Опять же не для разгрома укреплений, а чтобы вызвать генерала на откровенность: а ну-ка, что ты теперь будешь делать? Острецов знал, что этот обстрел мало что даст: умение окапываться у фронтовых офицеров достигает совершенства, снаряды не принесут им увечий, только выйдут зря. И после двух-трех залпов приказал прекратить огонь.
В селе было тихо.