… Услышав выстрел и решив, что Мизинов застрелился, Худолей, смотревший, как угрюмые офицеры складывают винтовки в кучу, вдруг внезапно крикнул в полный голос:
— Господа офицеры, его превосходительство застрелился! Я отменяю его приказ! В штыки, господа!"
"Дружно воспрянув, офицеры вскинули винтовки и бросились на врага. Их ярость была так сильна, что ломались штыки, и тогда офицеры били врага прикладами, душили руками. Завязался кровавый рукопашный бой. Красные поначалу растерялись, но Острецов, ворвавшийся в гущу сечи на лошади, начал рубить шашкой направо и налево, подбадривая бойцов.
Эпилог
1922. 24 февраля
На допросе Мизинов ничего не сказал Острецову.
— Экий ты быстрый, твое превосходительство! — глумился Острецов. — Умереть-то проще всего. А кто ответит?
— Я перед Богом отвечу, — слабо выговорил Мизинов.
Жутко болела рана. Доктор Иваницкий, оставленный красными в живых и зачисленный в лазарет красного отряда, извлек пулю и перевязывал руку ежедневно, но, видимо, произошло нагноение, и рука на глазах чернела и пухла. Силы оставляли Мизинова, расстрел он расценивал сейчас как освобождение от всех мучений, только расстрела жаждал теперь.
— Ты будешь отправлен в Забайкалье, в штаб Пятой Армии. Там разберутся, как с тобой поступить. Суд решит. Честно говоря, шлепнул бы тебя сам, руки так и чешутся. Да не имею права. Приказано доставить целым. Придется доставить. А пока отдыхай.
— Когда думаете отправить? — поинтересовался Мизинов.
— Да не торопи ты свою жизнь, успеешь еще на тот свет. Наслаждайся последними денечками.
Содержали его в темном чулане штабной избы.
Однажды во сне он увидел Ойхэ. Паренек дурачился в скобяной лавке, прыгал через прилавок и дразнил Зарядько, а тот, злой и взмыленный, безуспешно гонялся за ним.