И в то же время, шейх Нур как-то располагал к себе. Было в нем что-то теплое, приятное, что позволяло ей думать, что ее слова не будут поняты превратно. Он не раздражал, как Адам. И к нему она не имела никаких претензий, равно как и оснований испытывать неприязнь, в отличие от надменного Макдиси-младшего.
— Я рыбачу, Ника, — словно бы подавляя улыбку, ответил Нур, — не уверен, устроит ли Вас такая скромная трапеза. Так сказать, из того, что пошлет Аллах.
— Устроит, — облегченно расплылась в улыбке девушка.
Шейх Нур, конечно же, слукавил, когда сказал, что ужин планировался скромным.
Если раньше все казалось Нике сюрреалистичным помпезностью, манерностью и показным величием, то теперь, в этой утонченной простоте, изысканной именно своей искренностью и непретензиозностью, это чувство нереальности происходящего только усилилось.
— Попробуйте шардоне (сортовое белое вино), Ника. Легкий, ненавящевый вкус, вкус молодости и надежды, — сказал Нур, протягивая девушке бокал вина."
"Ника только что успела нарезать салат и заправить его маслом, поставив стильное блюдо из темной глины на красивый деревянный стол на террасе с видом на океан.
На заднем плане играла легкая непринужденная музыка в стиле джаз. Ника с благодарностью приняла бокал из рук Макдиси-старшего и вгляделась в черную даль океана, словно бы спокойно, но строго с ними сейчас разговаривающего. Дернулась, когда почувствовала на плечах руки и поняла, что это Адам накрыл их тонким и мягким пледом.
— Здесь поздними вечерами бывает очень прохладно. Смотри, не простынь…
Посмотрела на него удивленно.