Живой цветок с каплей росы для нас не менее драгоценен, чем сверкающая диадема. И намного дороже, чем кошелек с тривиальным золотом. Хотя утилитарную пользу денег и мы признаем. — Ти усмехнулся. — А для драконов самое главное — свобода. И еще — мудрость. Драконы любопытны и обожают знания. Говорят про драконьи сокровища, но, насколько мне известно, это вроде игры. Хобби такое — кто больше соберет. А что собирать, если ты практически бессмертен? — то, что хорошо хранится, то есть золото. Я слышал когда-то стих… послушай, тебе понравится?
На самом далеком западе,Там, где кончаются земли,Народ мой танцует, танцует,Подхваченный ветром иным.
— Да, — улыбнулся Ти, — я тоже люблю мечтать, как однажды мы с тобой вместе поднимемся в небо… Но вернемся к теме, — продолжил он. — Насколько я успел узнать людей, основное качество этой расы — жадность. Жадность к жизни, к власти, к деньгам. Человек не может просто любоваться, ему надо владеть, иметь.
Тиану умолк.
Сегодня Ти не возражал, когда я обвила его руками и ногами. Передо мной все время снова и снова, как жутчайший из кошмаров, всплывало лицо дяди с отвислыми губами, шлепающими под мясистым носом с красными прожилками. Заглянувший мне в мысли Ти тоже передернулся и вцепился в меня, как утопающий моряк в обломок мачты. А потом сам — в первый раз за наше знакомство без просьб с моей стороны! — приник к моим губам.
Наверное, его последний поцелуй, когда он напугал меня, что-то во мне изменил, разбудил. Потому что, как только Ти прикоснулся ко мне, по телу снова пробежала горячая волна. Ти обнял меня за талию, крепко прижав к себе. Мы лежали рядом и целовались, целовались…
— Бель, я никому тебя не отдам, — прошептал парень.
— Не отдавай, — охотно согласилась я.
— Ти, а как получилось, что мы встретились?
— Знаешь, это довольно длинная история…
— Расскажи, мне сейчас все равно не уснуть.
— Ну… Ты помнишь последнюю войну, когда орки, сметя крепости гномов в Восточных горах, огромной ордой хлынули на Империю? Тогда все три расы — имперцы, эльфы, драконы — дрались вместе.
Еще бы я не помнила. Просто думать о войне, где я потеряла отца, мне до сих пор было тяжело и больно. Эта рана так и не зарубцевалась.