— А когда на вас напали там в лагере, Чёрный дракон применил свою магию?
Этот вопрос меня давно беспокоил. Если они называют магией отличные боевые способности человека, то собственно, не такой уж этот мир и магический. Я тогда тоже могу считаться со своими врачебными навыками — магическим целителем.
Но ответ мужчины меня одновременно разочаровал и заинтересовал.
— Если бы принц применил магию, — ответил он. — Никого не осталось бы в живых. Магия Чёрного дракона не различает своих и чужих, потому вдвойне опасна.
— А как она проявляется? — не отставала я.
— Лучше тебе не знать, — коротко бросил воин и больше к этому разговору не хотел возвращаться. Пришлось довольствоваться малым.
До самой темноты я ездила по кругу небольшого загона. К концу у меня уже неплохо получалось хотя бы держаться в седле.
О том, что мои усилия не прошли даром, поняла на утро следующего дня. Вся нижняя половина туловища изрядно ныла. Еле встала с постели, морщась от боли. К отбитой пятой точке прибавилась крепатура. Передвигаться могла только в раскорячку, с ужасом думая о том, что сегодня ещё предстоит целый день скакать.
Несмотря на огромное желание, просить принца позволить мне ехать на телеге или остаться, даже думать об этом не стала. Моя гордость не выдержит ещё одного унижения. Потому кряхтя и морщась, взобралась на лошадку.
— Едешь рядом со мной, — коротко бросил драконистый изверг и дал команду выдвигаться.
Первые несколько минут я, думала, умру, но оказалось это только начало, и умереть мне захотелось сильнее, когда мы выехали из городка и увеличили скорость.
За своими мучениями я плохо запомнила дорогу. Лишь хорошо изучила круп и хвост лошади принца. Яркими пятнами остались счастливые моменты привалов. Я сваливалась с лошади на травку, с блаженным стоном раскидывая конечности в стороны, на манер морской звезды и мгновенно отключалась. И было совершенно наплевать на то, что происходило вокруг. Даже если бы началось рядом со мной сражение, не пошелохнулась бы, прикинувшись мёртвой, что почти соответствовало действительности.
Засыпала я моментально и спала без сновидений, словно проваливалась во тьму.
Лишь на четвёртый день я начала видеть окружающее, когда боль в мышцах стала терпимее. С удовольствием рассматривала с пробивающейся весенней зеленью поля и долины, кое-где жёлтые пятна ранних цветов, леса ещё серые, но уже оживающие с первыми ярко-зелёными листочками. Запахи в воздухе носились будоражащие, пробуждающейся от зимней спячки природы.