- Кевин? Что-то случилось? – мы подошли к нему, с любопытством рассматривая его румяное личико. Узнав, что он нам брат, хотелось увидеть нечто общее в чертах. И оно действительно нашлось. У него был такой же разрез глаз, как у Варежкиной. Подбородок походил на мой. А вот улыбка была нашим общим «достоянием». Стоило ей засветиться на лице мальчика, как на правой щеке появлялась очаровательная ямочка.
- Бабушка хочет видеть вас, - сказал Кевин, глядя на нас своим чистым, будто весеннее небо, взглядом. – Она так и сказала: «Иди на кладбище и приведи сестер Гилмор.
- Как неожиданно… - Варежкина посмотрела на меня, словно ожидая от меня окончательного решения. – А зачем?
- Не знаю, - пожал плечами мальчик. – Но бабуля ничего не делает и не говорит просто так.
- Хорошо, мы пойдем. Только сначала нам нужно предупредить нашего возницу, - сказала я. – Пойдем, скажем, чтобы он ехал домой. Мы вернемся пешком.
Грэйс выглядел недовольным. Ему не хотелось оставлять нас. Но ослушаться он тоже не мог, поэтому медленно поехал в сторону маяка.
- Ну, веди нас, Кевин, – усмехнулась я, а потом поинтересовалась: - А откуда твоя бабушка узнала, что мы будем на кладбище?
- Она знает все на свете, - гордо заявил мальчик. – Ей об это говорят карты или остатки волшебного чая в чашке!
- Что ж, отлично, - я улыбнулась ему, после чего мы с Варежкиной переглянулись. Точно: бабка непроста! Но страха я не испытывала, лишь сильное любопытство.
Лес встретил нас удивительной тишиной. Он словно поглощал все звуки.
Чуть поодаль стоял небольшой деревянный дом.
Кевин взбежал по каменным ступеням и распахнул тяжелую дверь, почерневшую от времени и сырости. Мы вошли внутрь дома, представляя себе, что сейчас окажемся в мрачном жилище лесной ведьмы, но ошиблись.