Жалко, конечно, потерянного зря времени, но придется поднапрячься, что поделать. Кузя растянулся на лавке, свесив с нее лапы, и принялся ждать.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как снаружи снова заскрежетал засов и дверь открылась.
– Ну наконец-то! – Кузя вернулся в человеческую форму и вскочил на ноги. Он думал, что Педру сейчас объяснит причину его заключения, но вместо этого див положил на скамейку стопку книг.
– Что это? – Кузя посмотрел с интересом.
– Четыре сверху – учебники португальского языка.
– А если нет? – Кузя усмехнулся.
– За каждую ошибку я буду отрывать тебе ухо.
– Что?! – Кузя аж подпрыгнул на месте. – У меня их всего два!
– Ты собираешься так часто ошибаться? – невозмутимо спросил див.
– Нет… ну у вас тут и порядочки.
Педру пристально посмотрел на Кузю.
– Инеш намного опаснее меня, – с этими словами он вышел.
Снова раздался скрежет засова. Кузя завертел головой. На потолке обнаружилась лампа, скрытая за плоским квадратным абажуром, но выключателя видно не было.
– А как я читать буду? При свете луны? – возмутился он вдогонку. И тут же камеру залил свет.
– Нет конечно. Эти камеры предназначены для провинившихся студентов. И наказание никак не отменяет необходимости делать домашнее задание или готовиться к экзаменам, – раздалось у него в голове.
– Теперь понятно, почему меня так нарядили… – сказал Кузя вслух и потер ухо. Не зря, выходит, оно чесалось.
Он уселся на лавку, поддернул удачно оказавшуюся весьма теплой робу, чтобы не мешала, скрестил ноги и взял первую книгу.
Педру, как и обещал, появился ровно через шесть часов. Кузя, услышав звук отодвигающегося засова, вскочил и встал посреди камеры. Просто так он свои уши не отдаст!
– Ты выучил грамматику, теперь займемся аудированием и речью.
Своеобразный экзамен занял полчаса. Португальский язык почему-то казался Кузе смутно знакомым, поэтому давался довольно легко.
– Не «с», а «ш», – только заметил Педру. – И произноси «р» правильно. Ты говоришь с испанским акцентом.
А уж история Академии оказалась настолько увлекательной, что Кузя сам не заметил, как проглотил всю оставленную ему гору книг.