И шьет. Одежду ей трогать можно, в отличие от еды.
– А почему Василисе нельзя трогать еду?
– Так она же жаба ядовитая! – округлил глаза Савелий. – Не как я, а вся целиком. И яд у нее особенный. Если в рот попадет – все, пиши пропало. Человек ли, див ли сразу оказывается в полной ее власти. Что скажет, то и сделает.
– Ого… – Сергей чуть не поперхнулся кашей, – то-то она мне водички предлагала…
– Вот! Да еще и телесами голыми трясла! А я знаю, что у людей это неприлично! Она вас специально соблазняла, чтобы вы ее поцеловали.
– Какая необычная сила! – Сергей даже ложку отложил.
– Да. Поэтому ее тут и держат. И изучают. В деревне работают колдуны из Академии, специально, чтобы исследовать таких, как она.
– Таких? М-м-м? Ядовитых?
– Нет, у кого любые необычные способности.
– Что значит «чует опасность»?
– Когда ему, его хозяину или месту, которое он охраняет, что-то угрожает, он знает это заранее. И если ему удается определить источник опасности – он немедленно его уничтожает.
Зрачки Савелия на миг расширились, и Сергей понял, что Корочун восхищает юного дива.
Однако когда плошка хозяина опустела и колдун потянулся за пирожком, Савелий бросился к печке и принес кувшин.
– Молоко, топленое, – пояснил он.
В глиняную кружку полилась горячая бежево-желтоватая жидкость.
Сергей укусил пирожок, внутри оказались картошка и зеленый лук, и задумчиво произнес:
– Этот Корочун… ну натурально Золотой петушок из сказок Пушкина. Или Жар-птица? И Царевна-лягушка тоже имеется, и зовут ее Василисой… а Золотой рыбки тут нет, случайно?
– Рыбки? – не понял Савелий.
– Которая исполняет желания, – колдун вздохнул. Конечно же, Савелий никогда не читал сказок. Ну ничего, когда удастся вернуться домой, Сергей обязательно даст ему несколько своих детских книжек.
– Нет, – на мгновение задумавшись, ответил Савелий, – дивов в форме рыб тут нет. Да и не бывает их, наверное. Дивы же не могут жить в воде. А рыбы не существуют без воды.
Див гордо посмотрел на хозяина, видимо довольный своей безукоризненной логикой.