Как раз можно было бы решить вопрос с жильем.
Ох и возликовал Николай, пусть и тайно! Шутка ли — целая пустая комната (вторую-то сдать придется), целых десять квадратных метров в его распоряжении! Однако по ходу выяснялось, что лицедей из Кольки никакой. Вид он сохранял невозмутимый, сурово-расстроенный, но все равно мать — и не вглядываясь — кожей его нетерпение ощутила. Так что и тут хрустальные мечты рассыпались в мелкие осколки. Антонина Михайловна объявила, что они с Наташей никак переехать не смогут.
Колька полыхнул, но внутренне, благоразумия хватило смолчать, под материнским прямым взором стоял безгласен. Тем более что нарождающийся здравый смысл подсказывал, что наверняка мама не просто так все решила. Возможно, у нее свои резоны есть, по жилищному вопросу она что-то уже сообразила и просчитала… но черт подери!
Мать же, с опасением ожидая его детского взрыва и не дождавшись, вдруг вся вспыхнула, помолодела, расцвела — причины ее тихого ликования сыну были неведомы.
«Что ж, — рассуждал Колька философски, — не все получается так, как нам угодно!»
Солидные рассуждения прервал пацанчик из первокурсников. Скатившись со второго этажа по лестнице, весь встрепанный, он летел по коридору. Почти поравнявшись с Пожарским, почему-то сменил галоп на шаг, причем такой, каким обычно нашкодившие коты ходят, и по стеночке попытался обогнуть наставника.
Ну как тут стерпишь, будучи даже сто раз взрослым?
— А ну-ка стой, ать-два, — скомандовал Колька.
Пацан замер, вытянувшись во фрунт, выкатив глаза.
— Куда бежим?
Первокурсник скроил такую честную гримасу, что Пожарский немедленно потребовал:
— Не врать.
— Ладно, — буркнул он, — там одноглазому темную делают.
— То есть как? Прямо в палате?
— Угу…
— А ты что?
— Я бегу, чтобы тоже не получить.
— Ты при чем?
— Я как-то комендантше наябедничал, с тех пор…
— Понял, понял, беги, отсидись где-нибудь, — объявил Колька и пошел в общагу.
Странно, странно, обычно Хмару в это время лупцуют лишь за оградой, а тут прям не отходя от кассы. Чем это он так довел?
* * *В палате было превесело, хотя совершенно тихо. По осеннему времени и так темно, а эти забавники еще и шторы задернули, и выключили свет. Так в полном сумраке и работали старательно кулаками.