– Эх, хорошо! Когда Хасан, мой старый друг, растирает мне спину, я ощущаю себя почти стражем света. Помнишь, Пушкин в «Путешествии в Арзрум» упоминает безносого банщика? Мой Хасан ничуть не хуже, и даже то, что у него пока есть нос, не слишком роняет его в моих глазах.
Меф поднял глаза на лысого банщика, который с невозмутимым видом массировал Арею поясницу.
– Не волнуйся! – сказал Арей. – Он по-русски ни бельмеса не понимает или притворяется, что не понимает. Этого я пока не уяснил.
– А откуда он вообще взялся? Комиссионер?
– Выше бери! Хасан – сын одного из джиннов.
– Внебрачный? – зачем-то спросил Меф, пытаясь осмыслить, как можно быть сыном джинна.
Тяжелые веки Арея дрогнули.
– Идиотский вопрос, мальчик мой! Мне не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь из джиннов был женат. Странно другое, откуда у джиннов вообще могут быть дети? Впрочем, этот вопрос лучше задать Улите. Она обожает вникать в детали, при условии, что они не касаются ее основной работы.
Арей замолчал. Меф стоял и обливался потом, не решаясь уйти.
– Да, кстати, Лигул спрашивал о валькирии, – вдруг сказал Арей. Слова прозвучали медлительно, в такт движениям рук Хасана.
Меф покачнулся и ухватился за стену.
– Он уже знает, что я не отнял у нее эйдос? Ему рассказали?
– Еще бы. Кто-то из комиссионеров подглядел, как вы с ней мило беседовали.
– По-моему, мы беседовали не так уж и мило, – неуверенно произнес Мефодий.
– По правде говоря, Лигул тебя не так уж и ругал. Он сказал, что ничему не удивляется, учитывая, что ты общаешься с… В общем, он использовал это как повод, чтобы заговорить о Дафне! – произнес Арей без каких-либо эмоций.
Меф вытер мокрое лицо и смахнул пот на камни. Капли зашипели. Если бы Лигул мог отбросить копыта от одного его желания, начальник Канцелярии уже сейчас задергался бы в конвульсиях. «Спокойно! Главное, не проявлять интереса!» – сказал себе Меф.
– А-а-а! – протянул Буслаев.
– Особенно малютку интересовало, не встречаешься ли ты с Дафной. Вопрос, простительный для старушки, но несолидный для главы Канцелярии Тартара, – продолжал Арей."
"Меф осторожно заблокировал сознание. Это была ненавязчивая и умелая блокировка. Опасные мысли отодвигались в глубь сознания, при том, что сознание оставалось внешне прозрачным. Высший пилотаж. Арей, как учитель, был бы доволен, даже смекни он, что его собственная наука используется против учителя.