«Блины» посещались преимущественно дамочками разной степени засахаренности, клерками и людьми робких профессий. Испытывать грозный палец было совершенно не на ком. Эдя, однако, не унывал. В углу зала он отыскал хорошенькую девушку, которая поедала свой блинчик рядом с подозрительным толстяком, и направился к ним, задевая стулья. Официанты новой смены провожали Хаврона тревожными взглядами.
Когда Эдя приблизился, толстяк перестал жевать и озабоченно уставился на него. Из правого угла рта у него, как у песика, свешивались ошметки блинчика.
У-у-у! Кошмар гипофиза, буйство щитовидки, праздник гормонов! Приосанившись и ухватив себя левой рукой за кисть правой (нечто вроде полицейской стойки), Эдя прицелился в толстяка пальцем и крикнул высоким голосом:
– Как ты смеешь, ничтожный, сидеть в присутствии королевы? А ну встать!
Толстячок тревожно привстал и стал делать кому-то знаки.
– Вывести вон и отрубить голову! – приказал он.
Девушка перестала есть и уронила вилку. Заметив это, Эдя опустился на колено и с чувством произнес:
– Ваше Величество! Что я вижу? Вы, в этом жалком кабаке, одна!.. Надеюсь, вы простите вашему слуге его верноподданнический инстинкт?
– Что вы сделали? – испуганно спросила девушка.
– Сударыня, я лишь сделал то, что сделал бы на моем месте любой дворянин. Вы мне не обязаны ничем, кроме пылких объятий! – великодушно заверил ее Эдя и присосался к руке девушки долгим поцелуем начинающего вурдалака."
"Поцелуй еще не завершился, когда на Хаврона внезапно навалились сзади. Эдя сражался, как тигр. Он лягался, размахивал руками и даже сумел вскочить, стряхнув того, кто повис на нем, прямо на столик… Дважды кулак его удачно нашел цель.
– Я ухожу, но, и мертвый, я вернусь! Героя ждет Валгалла! – крикнул Эдя, исчезая под грудой тел.
Очнулся он полчаса спустя в официантской.