– Ну и пожалуйста! Напугал ежа тонкими джинсами! Я и отсюда дотянусь ежели что! У меня руки, может, и короткие, да коса длинная! – фыркнула Мамзелькина и демонстративно отвернула от хранителя черепушку.
Небрежно махнув своим зачехленным орудием, Аида Плаховна расчистила крышу одной из занесенных машин и не без удобства уселась на нее. В ее левой руке материализовалась трубка, в правой – фляжка. Коса лежала поодаль, но все же в пределах досягаемости.
– Нехорошо ты с ней поговорил! Надо было помягче, – сказала Ирка с сомнением.
– Нет, нормально. Есть экземпляры, которые вежливость принимают за слабость, а уважают только кулак. Нормальная речь для них начинается там, где для других она давно закончилась! – запальчиво сказал Багров.
Антигон тоже не удержался и обозвал Мамзелькину «редкостной души женщиной», положив тем самым в общую копилочку свое «гав».
* * *Резиденция мрака приближалась. Казалось, не они подходят, но сам дом подползает. Ночь уже навалилась на город, вдавила дома, спутала переулки.
– Странно все это. Мне совсем не нравится! – озабоченно произнес Эссиорх.
– Кто, Плаховна? – спросила Ирка.
– Не нравится, что нет комиссионеров. Они есть всегда. Никогда не поверю, что Аида знает, а комиссионеры нет…
– Может, комиссионерам нечего ловить?
– А вот это неверно.
Ирка задумалась, что он имеет в виду: ее эйдос и эйдос Багрова? Копье и шлем валькирии? Свои крылья и крылья Даф? Времени на вопросы, однако, уже не было, как не было его и на ответы.
Отделившись от угла дома, навстречу Ирке шагнула темная шаткая тень. Отделилась так спокойно и неторопливо, что Ирка не сразу осознала угрозу. Когда же осознала, поздно уже было писать сочинение на тему: «Что я почувствовала, когда рухнула с дуба?»
Прямой, молочно сияющий клинок царапнул Иркин нагрудник.