В результате каждая пара движется в определенном направлении: некоторые пары деградируют, а некоторые совершенствуются. Понимаешь?
– Ну так оно примерно и есть. По логике вещей, – нерешительно признала Даф, думая о себе и Мефе.
Интересно, кто из них двоих кого и куда тянет? Даф хотела поинтересоваться, насколько увлекательным может быть процесс деградации, но передумала. Ведьмы, даже неглупые, вспыльчивы как порох и обидчивы как сиамские кошки. Поди объясни, что тебе это нужно в порядке обогащения личного опыта.
– Этот светленький чистюля утверждает, что, общаясь со мной, опрощается. Кроме того, он не замечает, чтобы я сколько-нибудь ощутимо продвинулась к свету. Я-де воспринимаю его только как тело, а на все прочее, на душу там, на высокое мне плевать! Нет, как это тебе?
Ната скорчила очередную гримасу, так просто, ради профилактики, и Улита метнула в нее стулом. Ей для этого потребовалось лишь нахмуриться. Стул разлетелся вдребезги, ударившись в стену высоко над головой Наты. Вихрова покосилась на его обломки и взяла мимическую паузу.
– А еще он хочет детей. От меня, от ведьмы! Какие дети вообще? Проснись и протрезвей! Где я их буду растить? Здесь, в Канцелярии мрака? Без эйдоса, без собственного дома? Когда рядом суккубы, когда комиссионеры толкутся вонючими рылами! Сопли, вопли! Ты-то хоть понимаешь? А он – нет. Мальчика ему подавай!
– Мальчика? Настоящего? – ошеломленно спросила Даф.
Вопрос нелепый, но уж очень она была ошарашена.
– Нет. Вообрази: из полена. Нарисованного на куске старого холста! – сердито крикнула Улита.
Даф мало-помалу оправилась от удивления и даже увидела в идее Эссиорха рациональное звено.
«Хм… А почему бы и нет? Девушка явно страдает от полнокровия и дуреет от переизбытка жизненных сил. Одного киндера тут явно мало. Трое маленьких вампирчиков, которые отсасывают лишнюю кровь – это то, что доктор прописал», – подумала она, ставя мысленный блок, чтобы Улита не лезла ей в голову.
– И чем все закончилось? В смысле: на чем вы расстались? – спросила Даф примирительно.
– На том и расстались. Разругались. Вдрызг.
– Что, Эссиорх тоже ругался? – усомнилась Даф.
– Он-то? Да где ему? Мы же светленькие, идеальные! Выслушал все, что я ему сказала, молча сел на мотоцикл и свалил.
– И ты дала ему уехать?
– Он мне не нужен больше. Абсолютно. Пускай проваливает…
По круглому большому лицу ведьмы текли слезы. Должно быть, сама Улита поняла, что плачет, лишь когда слезы затекли ей на шею.