Меф перешагнул через них, подумав, что драка – это встреча двух родственных душ в период обострения.
В резиденции Дафны не было. Это Мефодий понял почти сразу. Тогда где она? Он вспомнил, что у нее есть любимое место на одном из недалеко расположенных чердаков.
Улита отсутствовала. На ее обычном месте восседал Чимоданов и принимал комиссионеров. По столу перед ним прогуливался Зудука. Он был с кнутом, но, по своему обыкновению, без пряника. «А Чимоданов-то освоился! Ну прям вельможный Чемодан!» – подумал Меф, оценив, с какой великолепной небрежностью Петруччо шлепает печати.
Изредка Чимоданов позволял себе с комиссионерами несколько однообразные, но вполне одобренные Канцелярией мрака шуточки. Не исключено, что и сам Лигул шутил так в юные годы, будучи седьмым помощником младшего канцеляриста.
– О, да ты жив, брат! А мне, признаться, сказали, что ты того, сослан в Тартар… Даже выпили за тебя! – говорил он какому-нибудь пластилиновому старичку, принесшему в платочке эйдос.
Пластилиновый старичок от ужаса повисал на сопельке между жизнью и смертью.
– Я сослан? Кто сказал? – пугался комиссионер.
Чимоданов опускал палец и с многозначительным видом показывал на плиты пола, под которыми, по его предположению, на большой глубине и находился Тартар. По его важному, сизому, с надутыми щеками лицу ни за что нельзя было сказать, что все подробности выдуманы только что. Да и как иначе, когда Чимоданов наделен той дальновидной глупостью, которая мешает человеку совершить ошибку даже тогда, когда ему очень этого хочется?
Комиссионер трясется от ужаса.
Наконец, когда комиссионер близок к тому, чтобы совсем расплавиться от тревоги и тоски, Чимоданов снисходит и роняет на его пергамент продлевающую регистрацию печать. Старичка уводят под ручки, Чимоданов же, важный, как помесь индюшки с языческим истуканом, уже разбирается со следующим визитером.
С теми, кто сдал эйдос в аренду, Чимоданов расправляется еще круче.
– Почему такой-то сякой-то не пришел?
– Его сбил грузовик. Он пролетел семьдесят метров и размазался о крышу морга, – говорят Меф или Улита, уже знающие, какого ответа от них ждут.
– Фи! Ну это неуважительная причина. Аренду мы ему не продлеваем.
– Но, Петруччо! – пугались Улита или Меф.